Індустріалка - новини Запоріжжя

Запоріжжя, Мимоходом в Запорожье, Фоторепортаж
В Запорожской области полвека назад у нас в селе пол-улицы были сепаратистами
Поделиться

Быть сепаратистами считалось похвальным — крепкие, значит, хозяева

У меня до сих пор слово сепаратисты с детством ассоциируется — 60-е годы прошлого столетия. У нас тогда в Великой Знаменке Каменско-Днепровского района, выражаясь современным языком, пол-улицы были сплошные сепаратисты. Дело в том, что через дом хозяева держали корову, многие коз, и с молоком надо было что-то делать.

это и есть сепаратор

Хорошая корова дает в день два ведра молока. Его на сельский рынок не повезешь — там все такие, продавцы. Поэтому молоко надо было перерабатывать. А потому в каждом доме был сепаратор. Вот почему они, эти сельчане, и были сепаратистами. С помощью сепаратора цельное молоко из-под коровы перерабатывалось в сливки. А из сливок потом получалась сметана. А еще дальше, если идти по сельской технологической цепочке, из сметаны получалось сливочное масло. Всё вручную. Крутишь ручку — из молока сливки получаются. Из сливок и сметаны в ручной маслобойке, крутить её тоже надо активно, масло получается. И сколотни. То есть то, что осталось из молока, совсем обезжиренного.

Советские крестьяне 60-70-х годов были в некотором современном смысле слова тоже сепаратистами. От Хрущёва и Брежнева отделялись и отдалялись, уходя в свободное плавание. И сами себя обеспечивали всеми продуктами, выданными сепаратором — «сепарскими» продуктами. Сливками, сметаной и сливочным маслом. Еще и сыр, тот, что твердый, кругами, делали.

А государство с «сепаратистами» в то время тоже соревновалось. Куча молокозаводов в каждой области и в районах была. Молоко, сметану и масло выпускали. И их продукцию свободно можно было в любом магазине купить. Литровая баночка сметаны, 20-процентной, стоила 1 рубль и 10 копеек. Это то, что мне запомнилось.

А сейчас в нашем селе на бывшей улице Советской, теперь — Виноградной, практически не осталось «сепаратистов». Только один сосед и его дети держат пару коров. И у них, конечно же, есть сепаратор. Вся улица ходит за молоком к нашим «сепаратистам».

P.S.

Не успел я опубликовать эту заметку, как на неё откликнулся мой коллега Владимир Алексеевич, тоже «сепар» — крутил в детстве ручку сепаратора. Впрочем, вот что он сам об этом рассказывает:

«О, Дмитрий Петрович, сколько же я могу рассказать о сепараторах — это же была моя обязанность в детстве — крутить сепаратор! Да и масло взбивать.

И как сепаратор собирать, могу рассказать, и какое это капризное изделие (частенько не хотел сепарировать — что ты с ним не делай, как молоко не подогревай — бежит оно по двум желобкам вместо обрата и сливок — хоть тресни), и про сепараторы ручные, и про электрические…

А насчет «в каждом магазине» — что-то такого не помню.  А вот помню, был у нас сосед Яков Хрисанфович, пенсионер какого-то там значения. В партию вступил еще в гражданскую. Кажется, был первым председателем нашего колхоза. И была еще соседка баба Маруся. Жила одна, мы, пацаны, считали ее отсталой и немного посмеивались над нею. Меня  удивляла такая вещь: баба Маруся, когда шла из магазина (была неграмотная, в школу до революции не ходила, но деньги, как и ее ровесницы, считать умела , так по дороге всегда заходила  к Якову Хрисанфовичу. Заходила и к нам, и в разговоре неизменно рассказывала о семье Якова Хрисанфовиса, будто это ее родственники. Казалось бы — что общего между «отсталой» бабой Марусей и семьей  уважаемого партийца (жена Якова Хрисанфовича Марья Ивановна была заслуженной учительницей УССР, ее сестра была замужем за генералом Гетманом).

Уже позже я узнал причину странного «родства» — в 30-е годы нестарая еще тогда   Маруся была в семье уважаемых и высокопоставленных по меркам нашей улицы людей домработницей. Вот «отношения» и сохранились до конца 70-х годов, пока все же одинокую бабу Марусю не отправили в дом престарелых.

Яков Хрисанфович любил на Пасху демонстративно выйти на огород и работать. А когда Хрущев объявил о коммунизме и в селах, и в городах, Яков Хрисанфович сказал соседям: все, избавляйтесь от коров — в магазинах скоро молока будет залейся, так что коровы вам больше не нужны. Этого я по малолетству не помню, рассказывали взрослые. А вот что я помню хорошо.  70-е — начало 80-х годов. Мать с утра доит корову, и, уходя на работу, оставляет через день 3-литровый бутылек молока на столе возле летней кухни. А часов в девять к нам во двор заходил Яков Хрисанфович, забирал этот бутылек и оставлял пустой. Вот такой коммунизм — кажется, по рублю за бутылек».

Читайте также:  В Запорожье душевный фестиваль открыли с вином и зажигательными танцами


Комментарии читателей