Индустриалка - новости Запорожья

Запорожье, Интервью
В воздухе стоял звон: запорожец рассказал об аварии на Чернобыльской АЭС
Поделиться

Запорожский спасатель рассказал о ликвидации катастрофы на Чернобыльской АЭС

26 апреля 1986 года на Чернобыльской атомной станции произошла самая большая авария в истории атомной энергетики мира. В ликвидации последствий этой катастрофы в разное время было задействовано 526 250 человек. Был среди них и 25-летний заместитель начальника пожарной части по охране Запорожской атомной электростанции Владимир Подгорный. 13 дней, проведенных на Чернобыльской АЭС, он не забудет никогда.

Владимир Подгорный

— Я прибыл в Чернобыль 24 мая 1986 года, через месяц после аварии Мне было 25 лет. Я тогда был заместителем начальника пожарной части  по охране  Запорожской атомной станции. Сначала мы прилетели в Киев, потом поехали в Иванков — это населенный пункт по пути из Киева в Чернобыль.

Нас там переодели, мы сняли форму, сложили все в целлофановые мешки и оставили на хранение в школе. Выдали нам одежду и мы в тот же день поехали в село Залесье, расположенное в 1 км от Чернобыля. Разместились в школе, — рассказал Владимир Васильевич. — На Чернобыльской атомной станции  ликвидацией аварии занимались в том числе и спецотряды пожарной охраны.

Я попал на ликвидацию аварии в составе Винницкого спецотряда, а  сменили мы  Житомирский . Основной состав  отряда   был из Винницы, а  специалистов атомной станции было 4 человека: я, Василий Гришан с Южно-Украинской АЭС  и мои коллеги  с Хмельницкой и Ровенской атомных станций. Мы возглавили 4 бригады специалистов.

Сначала каждая бригада работала по 2 часа, но уже через 2 дня организовали работу вахтовым  методом — по 8 часов. Нас привозили на атомную станцию, выдавали дополнительные средства защиты и мы шли выполнять поставленные задачи.

— Чем конкретно вы занимались?

— Нашей основной задачей на ликвидации аварии было проведение пожарно-профилактических мероприятий по недопущению пожаров на всех энергоблоках и промплощадке и тушение лесных пожаров вокруг АЭС. В частности, я со своей бригадой проверяли противопожарное состояние при проведении различных работ связанных с ликвидацией аварии на разрушенном  4 блоке и на эксплуатации оставшихся в работе энергоблоков Блоки 1, 2 и 3.

На 4 блоке работали специалисты  различных профессий, которые были связаны с ядерной и радиационной безопасностью. Там же работали и производственники, выполнявшие все виды работ которые приводили станцию в безопасное состояние.

Мы были проводниками всех специалистов, которые должны были ликвидировать последствия аварии. Помогали им добраться до точки назначения, наблюдали  за безопасным выполнением ими работ с учетом норм и правил, чтобы предотвратить возникновение пожаров и возможность новых взрывов.

— Когда вас командировали на Чернобыльскую АЭС, вы осознавали всю опасность? Не было страшно ехать?

— Тогда было время такое, мы все были убеждены, что нужно ехать и ликвидировать. Нас было много, тысячи людей участвовали в ликвидации. И я не знаю случаев, чтобы кто-то отказывался ехать, по крайней мере  я такого не видел. Все шли и думали о том, как по возможности быстрее ликвидировать аварию. А вот о своем здоровье мы уже потом начали беспокоиться.

Сильнее всего пострадали первые ребята из пожарной охраны, которые дежурили в ночь с 25 на 26 апреля и получили вызов как на обычный пожар. Да, они видели языки пламени, но радиоактивный враг был не виден. Все те, кто тогда был на передовой, получили очень большие дозы радиации и радиоактивные ожоги, и прожили всего по 2-3 недели.  Они ценой своей  жизни сделали все, что могли- стали на путь удержания разбушевавшейся ядерной катастрофы. И те, кто уже после них туда приезжали, тоже выполняли свой долг. У нас не было в то время такого понятия, что можно отказаться и не поехать.

Владимир Подгорный

— Сколько вы пробыли в Чернобыльской зоне? Большую дозу облучения получили за это время?

— Я там пробыл до 6 июня, две недели. Вначале смены нам выдавали дозиметры, в конце смены мы их сдавали. На каждого была заведена радиационная карта учета доз облучения и туда вносили дозы радиации, которые мы получали за смену.

За 2 недели получил  в соответствии с дозиметром дозу в 11,4 рентгена. Но к осени, когда пришла команда пересчитать полученные дозы участников ликвидации в период с 26 апреля по 31 июля 1986г, — все данные воздействия радиации на организм были пересчитаны.

У меня полученная доза  увеличилась до 24,8 рентген. Критическая доза — 25 рентген. До сих пор у меня эта карточка на руках. Не знаю, как так считали и сколько же на самом деле я получил облучения. Но правды уже и не узнаешь.

— Что больше всего запомнилось? Было ли страшно?

— Очень запомнилось, когда мы впервые ехали на АЭС в БТРе и проезжали зону, где рентгенометр внутри БТР зашкалил. Крайняя отметка шкалы  у него была — 200 рентген, и показатели просто зашкаливали. 2-3 секунды было страшно. Но потом — нет.

Страшно было в первый раз увидеть, что осталось от четвертого энергоблока. Но нас это, конечно же, не остановило.

Больше всего запомнился один момент. Мы жили в школе в Залесье. Просыпаешься утром, выходишь на территорию спортивной площадки. Вокруг сосновый лес. И в воздухе стоит какой-то звон. Никогда ничего подобного не слышал. Не знаю до сих пор, что это был за феномен.

— Радиация как-то повлияла на ваше здоровье?

— Мы ехали и чувствовали себя здоровыми. Но радиация стала катализатором многих скрытых проблем организма любого человека. 6 июня я уехал из Чернобыльской зоны. Но были проблемы с билетами, поэтому прилетел домой только 9 числа. Мне сразу стало плохо, повысились тромбоциты в 10 раз. Сразу после приезда я попал в госпиталь и пролежал там 3 недели. Поднялось давление. Вот с тех пор у меня гипертония и я на таблетках больше 30 лет. Но не смотря на проблемы со здоровьем, я ни разу не пожалел, что поехал ликвидировать последствия той страшной аварии.

Владимир Подгорный с другом

— Продолжили ли вы службу после возвращения?

— Конечно, я продолжил служить. В 2001 году вышел на пенсию с пожарной службы и ушел работать на Запорожскую АЭС, где работаю и по сей день в управлении по вопросам аварийной готовности и реагирования.

— Бывали ли вы в Припяти? Как впечатление?

— Во время ликвидации был в Припяти был один раз. Потом еще три раза ездил туда с другими ликвидаторами на годовщины со дня аварии. В последний раз был там в 2017 году. Картина, конечно, удручающая. Это город-призрак. Дома стоят так же, как и в 1986 году после эвакуации. На балконах первых этажей растут деревья. Все вокруг заросло, в некоторых местах деревья пробили бетон. Город обнесен ограждением, на въезде патрули. Довольно печальная картина.

А тогда, в 1986 году это был один из красивейших городов в Украине. Там было стратегическое предприятие и люди довольно хорошо жили, практически все обеспечивались жильем, постоянно шло строительство…

Побывали мы и возле взорвавшегося четвертого энергоблока. К 30-летию со дня трагедии поверх первого саркофага там установили второй. На него дали гарантию в 100 лет. Сделали смотровую площадку. Печально там. Но все равно хочется приехать и посмотреть.

Владимир Подгорный с другом

— Вы общаетесь с кем-то из коллег, с которыми работали на ЧАЭС?

— Общаюсь с другими чернобыльцами, которые живут в Запорожье, Энергодаре. А вот именно из тех, с кем работал, встречался только с Василием Гришаном, который работал на Южно-Украинской атомной станции. Хотелось бы узнать судьбу и других ребят, но, к сожалению, связь с ним потерялась.

— Что хотелось бы сказать в годовщину Чернобыльской трагедии?

— Хочу всем участникам-ликвидаторам пожелать здоровья, успехов, терпения и всего хорошего.

— Многие переживают из-за пожаров в Чернобыльской зоне. Насколько они могут быть опасны?

— Территория лесов вокруг ЧАЭС конечно огромная. Но опасности для атомной станции как таковой на сегодняшний день нет. Вокруг нее выполнены  минерализованные полосы, которые сделали для того, чтобы огонь не мог распространиться на территорию станции.

Это просто экологическое бедствие, которое на мой взгляд произошло по вине человеческого фактора. Пострадала, конечно, природа и дома, в которых жили люди. В 2016 году по моим сведениям там проживало около 90 человек, сколько сейчас, я сказать не могу. Все силы сейчас брошены на то, чтобы остановить огонь.

Читайте также: В Запорожье чернобыльцы вспоминали, как они стояли на огненной черте

Фото из архива Владимира Подгорного


Комментарии читателей