Индустриалка - новости Запорожья

Запорожье, История, Ретро, Статьи
Украли даже зубную щетку, теперь у меня нечего красть: о чем писал запорожец из советской армии
Поделиться

Новобранцев ждало повальное воровство с идейной накачкой

Кто служил в советской армии, тот знает: самым желанным там было получить письмо. Неважно от кого — лишь бы получить.

Писем ждали, их жадно читали, не раз перечитывали, ведь это дошла частичка доармейского мира — теплого, родного, светлого.

А вот самим писать письма солдатам было некогда. Приходилось выкраивать буквально минутки из куцего воинского досуга.

И хранить полученные письма, такие дорогие, в казарме не очень получалось, особенно в начале службы. Но вот что сотворил мой хороший друг юности Григорий, с которым мы одновременно призывались в 1985 году.

Служить поначалу он попал в Житомирскую область, я — в Новгородскую. Естественно, переписывались.

И вот спустя 35 лет я узнаю, что Григорий, оказывается, мои письма к нему брал и отсылал своей жене! Видимо, чтобы самому меньше писать :), ведь найти время и собраться с мыслями (письмо — это же вам не примитивная СМСка) на службе совсем не просто.

Зато, благодаря находчивости товарища, мои письма из армии, которые, казалось, давным-давно пошли прахом, оказались живыми! И пока что парочку из них дали мне почитать.

О, какое же это чувство — заново открывать свою жизнь! Читаешь о том, что начисто стерто из твоей памяти, и не веришь. Но ведь это было, это твой почерк, это ты сам писал.

Вот кое-что из написанного мной 35 лет назад. Не самое яркое из моей армейской жизни (яркое из памяти не вышибешь), выбранное всего из двух писем (а написаны были десятки), зато достоверное, зафиксированное по свежим следам.

Письма из армии в армию

Письма из армии в армию

Григорий, привет!

Только что получил твое письмо и сразу же пишу ответ, пока выпала свободная минута. Первое, что бросилось в глаза в твоем письме, – словно писал его я. Могу подписаться под каждым твоим словом. У нас все то же самое – подшивание, подъем, зарядка до изнеможения, физподготовка и все остальное. Даже войска у нас одинаковые и оба мы попали в учебку.

***

Меня служба завертела так, что я уже больше месяца домой не писал. Сейчас половина первого ночи. Пишу, находясь в наряде. У нас сейчас проходят контрольные занятия — проверяют, чему мы научились за три месяца. Завтра должно быть занятие по физкультуре. Вот меня и упекли в наряд, чтобы не позорил честь взвода, потому как я до сих пор не в состоянии сделать хотя бы (О! Прерву письмо, а то здесь шеф слушает радио, и он сейчас поймал «Промінь»до чего же приятно услышать украинскую речь! Эх, перекрутил настройку уже). Так вот, поскольку я не могу сделать даже один раз подъем переворотом, то меня послали подальше от глаз проверяющих.

***

Роль комсорга заколебала капитально. К тому же, меня вчера пообещали разобрать на каком-то бюро, потому что я отказался выступать на комсомольском собрании батареи. Взули капитально и сказали, что мне еще покажут, что такое дисциплина.

Требуют какой-то «дневник комсорга», а у меня такого и в помине нету. Я тебе писал, что один боец из нашего взвода был сбежал. Так тоже говорят, что это могло произойти только потому, что комсорг не ведет никакой работы. Каждый день дают какие-то поручения, а я ни бельмеса не делаю. Видимо, скоро мне это все боком вылезет.

***

Был пять раз в карауле. В последний раз произошел досадный случай. Поставили меня во вторую смену, т. е. я должен был принимать и сдавать помещение. А я вместо того, чтобы принимать то чертово помещение, пошел перекуривать. А среди ночи принесли черти начштаба (всеобщая гроза для всех), и он начал требовать какие-то фонари (я должен был их принять). Их долго не могли найти (и все это время меня страшно ругали), а когда, наконец-то, нашли, то они все полностью оказались разбитыми. Что тут началось, ты не можешь себе представить! Закончилось тем, что наш командир сказал: если его заставят платить за те фонари, он удержит деньги с меня.

Но это еще не все. Когда мы сдавали караул, то оказалось, что нету книги арестованных (ее тоже должен был принять я). ЧП чуть ли не на всю часть! Командир сказал, что теперь точно мне сделает оторванные годы. Но, в конце концов, через сутки(!) подписали ведомость о сдаче и, вроде бы, уладилось. Но меня еще долго песочили на разных уровнях.

Но это все фигня. В целом, служба понемногу идет, дни одинаковые, словно бильярдные шары.

***

Не знаю, как там у вас дела с порядочностью, а у меня украли даже зубную щетку. Теперь у меня уже нечего красть.

***

Сидим вчера на программе «Время», а один парниша говорит: «Хватит! Пора уже принимать одеколон!». Я и сам уже думал об этом. В понедельник должны дать зарплату — наверное, надо будет купить.

***

Недавно был в наряде. Один офицер послал меня за сигаретами, я там как увидел пиво, так ничего уже не слышал и не видел, кроме него!

И нету никакой возможности выпить.

Письма с гражданки в армию

Сохранились и у меня пара писем, полученных в армии. Другой мой товарищ, которому удалось увильнуть от службы, писал мне об удивительных делах, творящихся на гражданке. Спустя годы эти дела воспринимаются совсем по-другому, но все так же удивляют. Вот выдержки из писем, пришедших ко мне незадолго до дембеля.

***

Наверное, пока еще почти не веришь в тот благодатный день, когда ты, еще в армейской форме, но свободный от ее бремени, ступишь в мир, который покажется тебе и свободным, и светлым. Я даже немного от души завидую тебе, ведь такую радость можно разве что сравнить с радостью слепого, который прозрел, или самого обездоленного раба, которого отпустили на свободу.

Письма из армии в армию

На учениях. Уже неделю живем в палатке в лесу при жутком морозе. Спим на настиле, сколоченном из подручного материала. Все это время не то что не мылись, бушлаты даже не снимали. Питание — исключительно опостылевшая консервированная перловка, залитая кипятком. И все равно счастливы — потому что в лесу, в отличие от казармы — относительная свобода. И это главное

***

Не унывай, что не знаешь, чем заняться после армии. С 1 мая разрешается индивидуальная трудовая деятельность. А ты же парень смекалистый, наладишь какой-нибудь прибыльный бизнес и станешь кумом королю.

До твоего освобождения осталось еще несколько (всего несколько!) капель, которые, надеюсь, не переполнят фатально чашу твоего терпения.

***

Газета «Известия» за 11.04.87 г. опубликовала довольно трюкаческую статью, имевшую бешеный успех у публики. Достаточно сказать, что этот номер газеты исчез из двух библиотек, где я пытался ее увидеть.

Кратко суть статьи такова. В Енакиево в один прекрасный день в одной обычной квартире начинают происходить загадочные вещи — сначала в двойном оконном стекле появляются отверстия размером с пятикопеечную монету с оплавленными краями. Потом начинают ломаться электроприборы и, наконец, самое интересное — начинаются самовозгорания в квартире. То горит ковер, то платье, то мебель… Пожары начинаются тогда, когда в помещении присутствует Саша — сын семейства. Сейчас он в Донецке в больнице (кстати, уже там сгорела пижама его соседа по палате).

В Донбассе ходят самые разные слухи вплоть до причастности инопланетян в этом деле. А я себе думаю так: раз об этом написала центральная пресса, то вещь и в самом деле достойна внимания.

***

Вообще, мир жутко изменчив. Еще года три назад широкие массы не слышали совсем ничего о каком-то СПИД. Теперь об этой болезни говорят от проститутки, которая требует от своего партнера справку, что он не болен СПИДом, до духовенства и премьер-министров.

А проблема действительно фатальная — по прогнозам, по крайней мере треть (в лучшем случае) человечества может заразиться вирусом СПИДа. Медицина еще не нашла эффективных лекарств от этой чумы ХХ века.

Наверное, прав один кардинал или епископ, сказавший, что СПИД — это кара божья человечеству за моральную распущенность. На наше счастье, в СССР, по разным официальным данным, выявлено только от 12 до 25 больных СПИДом. По одним данным, это сплошные иностранцы, как правило, африканского происхождения; по другим — есть и советский гражданин, контактировавший с иностранцем. Как бы там ни было, планируется создать службу профилактики СПИДа в каждом большом городе. Вот такое нововведение ждет тебя в гражданской жизни.

Письма из армии в армию

Зима 1986-87. Мы в морозном дальневосточном лесу, и то, что происходит в стране и мире, нас никак не касается и для нас попросту не существует

***

Я же забыл о «перестройке». Ты застанешь процесс «интенсивной реорганизации всех сторон нашей жизни». Сейчас пишут и говорят с официальных трибун такое, о чем мы еще года три назад могли говорить только между собой да и то полушепотом.

Говорят о недостатках всей политической, экономической, идеологической структуры нашего общества, печатают запрещенных писателей, опять открывают церкви, возвращаются к мелким капиталистическим методам хозяйствования, пресса (особенно центральная) стала бешено популярной.

«Огонек» стал настолько читаемым журналом, что его достают по страшному блату. «Московские новости» печатают открытое письмо бывших советских инакомыслящих — теперешних эмигрантов — советскому руководству. «Новый мир» собирается печатать «Доктора Живаго» Бориса Пастернака…

Жить стало в самом деле интереснее, ибо не трясешься, что за какое-то нелепое слово могут последовать «оргвыводы».

А самое отрадное — наконец, хоть и не во весь голос, но таки заговорили о национальных проблемах. Действительно, отступать в этом плане дальше некуда. Поэтому я понимаю братьев-белорусов, которые теперь с таким пылом говорят о бедах нашей национальной политики.

Собственно, к национальной самосознательности приходит сейчас не демос, не широкие массы, а интеллигенция. Хотя на Украине процесс перестройки, кажется, наиболее медленный.

Может, еще не видно результатов перестройки у нас и потому, что начальники, по большей части, остались те же. И если лет семь назад они безоговорочно врали в глаза народу, то теперь так же врут о перестройке, потому что чуют носом конъюнктуру, трясутся за свои места.

***

Пишешь, что армия изменила в худшую сторону твой характер. Господи, каким же, наверное, невыносимым ты стал! Сам знаешь, что и в прошлом характер у тебя был не мед, а теперь… Тяжело представить!

***

Ты с сожалением пишешь, что тебе «плохо оттого, что у них в голове только брейк, одежда и металл». Когда я смотрю на нынешних 17-18-летних, мне тоже горько, что каких-то особых духовных потребностей у них не чувствуется.

Но я не думаю, что это беда только сего поколения. Вещизм особенно чувствовался у поколения наших родителей, а дети только немного деформировали его в соответствии со сменой запросов. В каждом столетии была массовая культура и культура для духовной элиты… И в поколении тех, которые родились уже после 1970 года, так же будут ценители высокой, истинной культуры.

***

Надеюсь все же на викторию киевлян. Думаю, что «Порту» — не настолько классная команда, чтобы не позволила тебе после дембеля посмотреть финальную игру киевлян с «Баварией» уже в нормальных условиях.

***

Высылаю тебе 10 рублей на альбом «The Beatles». Только прошу: не пей на них, а утоли свои духовные запросы.

Письма из армии в армию

Встречаем 1987 год. На 7 часов раньше, чем в родной Запорожской области

Письма из армии на гражданку

После учебки в Новгородской области попал я аж на край света — на Дальний Восток. Служил в метеобатарее ракетной бригады. А когда, наконец, ушел на дембель, моему дружбану Сереге оставалось служить еще полгода. Он хоть родом из Сумской области, но я считал его своим земляком (земляк в армии много значит). Остальные были с Курильских островов, из Магаданской области, с Урала, из Прибалтики, Ленинграда, Омска, Чечни, Калмыкии, Ставропольского края…

Вот что писал мне Серега уже на гражданку.

***

Здравствуй, Воха!

Как много я у тебя не спросил и не сказал. Лишь когда ты уволился, полнее понял, какой ты был мне поддержкой. Ну, ты, наверное, уже забываешь об армейских буднях.

***

Я уже не в метеобатарее, почти полмесяца состою в штате клуба — вместо уволившегося Грищука. Должность моя — водитель-электрик. На должности киномеханика (которую реально выполняю я) состоит тут одна дама, в свои 40 лет она прекрасно сохранилась. Короче — я, она и начальник клуба — капитан из Сумской области (Белогода перевели).

Богуш тоже здесь, но он в штате оркестра.

Работа здесь интересная, но есть «но». Потому что было в метеобатарее молоко, которое неожиданно Артур принес мне с фермы по дождю (и порядочно вымок), пока я в поле спал в машине.

Была еще палатка и печка, которую топить надо, и тебя так «прискіпливо» будят среди ночи.

И много другого было, о чем я еще уроню слезу.

Письма из армии в армию

Мы в той самой ностальгической палатке смотрим на печку, которую надо было топить днем и ночью

***

Прапорщика Моську перевели — понижение в должности — он сейчас начальник радиостанции в дивизионе. Сначала Фофан поставил старшиной Ремексниса, но сейчас новый старшина. Мне пристала мысль, что он контуженый, странный, но батарея больше живет сейчас по уставу. Вернее — бардак. Что плохо — нету ни устава, ни порядка.

***

Гена Адрышкин поставил Сермаеву фингал под глаз — так еще суметь надо. Артур теперь младший сержант, командир метеоотделения, замкомвзвода. Уже постригся налысо.

Барыге тоже Фофан объявил младшего сержанта и на должность Григорьева поставил. Но в штабе медлят, у него с коноплей пассаж еще с лета.

***

В батарею с карантина еще не пришли, но вооружение и технику им уже вручили. На водородке будет водитель Береговой, это уже третий Береговой в батарее.

***

Сегодня еду за фильмами, в прошлый раз брал «Отелло» и «Размах крыльев», но публика принципиально холодна к Шекспиру. «Ужасный век, ужасные сердца!».

Письма из армии в армию

Наш взвод из метеобатареи. Сегодня это все хозяйство помещается, наверное, в ноутбуке, а тогда составить метеобюллетень было целое дело — добыть водород, запустить радиозонд (я как раз держу шар для него), принять сигналы на локатор, все посчитать…

***

С учебки прибыло пополнение, я как-то работал с младшим сержантом Трофименко на территории, когда еще в батарее был. Он окончил два курса физико-математического факультета, парень довольно развитый и без всяких отклонений. Говорили на разные темы, я кое-что спрашивал по физике, он объяснял охотно и с увлечением. Затем про жизнь разговорились, что даже и на обед опоздали.

А позавчера вся бригада выезжала в поле, я со вторым дивизионом на клубной машине. Стоял отдельно с начпо в поле, когда сигнал: сворачиваться и в часть. А возвращаться должны были только на следующий день.

Вернули из-за того, что младший сержант Трофименко, проходящий службу в метеорологической батарее, покончил жизнь самоубийством через повешение.

Я сегодня до 2-х ночи фотки делал с места происшествия — ремень на дереве, местность вся, где возле Хвалынки стояли.

Бочаров его снимал, ремень не мог развязать, перерезал.

Артура спросил: как кто реагировал? И поименно — тот, тот и тот. А он: «Ну, как, как… Кроме меня, да еще Бочарова, никто не знал, что делать. Все остолбенели». Ну, он пытался сделать искусственное дыхание.

Тот парень был из Брянска — земляк, считай. Мне доводилось иногда бывать в Брянске.

Причин для такого поступка не было — я имею в виду неуставные отношения или что-либо по службе.

Роль так называемых «бичей» стойко взяли на себя Баринов и Воронин, да и то лишь постольку-поскольку, к учебке вообще никаких претензий не было, даже ни-ни.

Я бы очень хотел знать причину. Командующий в связи с этим приезжает и т. д.

***

Язов теперь министр обороны. Богуш говорит, что он раньше у нас в бригаде был комбригом.

Письма из армии в армию

Боевая работа метеоотделения. Смотришь сейчас и думаешь: каменный век. Мне, командиру отделения (стою), приходилось считать. Но даже калькуляторов не было — считал на логарифмической линейке!

***

Ах, Воха, как досадно, грустно, глупо. Что все должно быть по-другому, я чувствовал, но толпа… Как не презирать ее угодливо-беспощадную массу! Какая, ох, меня душит злоба! Разве есть для них что-либо святое, кроме покорства, что-либо высокое, кроме чинов? Демократия, ха! Многоточие.

Я отчаялся и тешил себя, что армия — «великий уравнитель», что там еще не забыли честь. Как же прибило меня обратное — настолько, что я даже выбросил из воспоминаний всю грязь гражданки, вспоминая лишь лирическое, романтическое.

Да, перестройка просто необходимость, неизбежность. Короче, говорим «перестройка» — подразумеваем «революция». Они равносильны по значимости.

Я знаю, что глупости у меня было довольно, не все понимал, да и сейчас осталось ли у меня хоть грамм ума?

***

А еще я в поле выдел змею — гадюку. У нас на Украине это, пожалуй, самая опасная. Здесь ребята им зубы выдергивают. Мне их жалко было. Вообще, бесит, когда змею — да любое животное — мучают. Неловко тогда за человека перед братьями меньшими.

***

Капитан задачу поставил: чтобы 6-го числа (как снова выедем) достал чайник, треногу для котелка и паяльную лампу… ведь с нами начпо и «киномеханик». Ну, я устаю, как пишу об этом.

Письма из армии в армию

Разъясняю бойцам своего отделения необходимые тонкости

***

Я бы очень хотел учиться после армии. Конечно, инженер по ремонту или типа того мне не светит, да и знаний у меня ноль, а хотелось бы сильно. Я слышал что-то о подготовительных курсах. Не знаешь, где у нас есть что подходящее? Может, поставить еще и на это? Как думаешь — рискнуть?

***

Новостей по мелочи накопилось, но у меня защитный рефлекс в мозгах — только об армии начинаю думать, так все застилается туманом. Это чтобы с ума не сойти.

Барыга, Артур, Руслан, Ремекснис, все наши индивидуумы передают тебе большой горячий привет. Пиши.

Автор: Владимир Фризько

P.S. А когда меня через 32 года после дембеля призвали на сборы, то мои записки оттуда, кажется, получились повеселее .

Читайте также:  70 лет назад вышел судьбоносный дембельский приказ — запорожское эхо


Комментарии читателей