iz.com.ua

Запорожье
Как в Запорожье ученик слесаря стал генеральным директором
Поделиться

Как в Запорожье ученик слесаря стал генеральным директоромВ Запорожье с именем Степана Ивановича Кравчуна связывают автозавод «Коммунар, а также футбольную команду „Торпедо“. Это при нем в Советском Союзе начали выпускать изящные, по тем временам, автомобили — „Таврии“. И при нем же в Запорожье появилась футбольная команда „Торпедо“, выступавшая вместе с „Металлургом“ в высшей лиге – две команды от одного города на всесоюзный чемпионат высшего футбольного дивизиона! Причем, „Торпедо“ на своем поле никогда не проигрывало тогдашнему гранду – киевскому «Динамо».

Через два дня, 9 апреля, у Степана Ивановича юбилей – 80 лет. Он вначале наотрез отказался от этого интервью – скромничал. Но путем «профилактической беседы» мы его убедили – интервью должно состояться. Иначе запорожцы скажут: «И Кравчуна забыли?!» Но такого не должно быть. Степан Иванович Кравчун, почетный гражданин Запорожья, — один из тех, кто своими делами писал историю нашего города.

— Степан Иванович, я знаю, что вы запорожский – родом из села. Какого?
 — Родился я в селе Тарасовка Пологовского района. Мама умерла, когда мне полтора годика было. Отец женился, стал жить с другой женщиной – Пелагеей Павловной. Формально она для меня мачеха, но я всегда говорю: «Дай Бог каждому такую мать, как у меня мачеха!»

Родители ненадолго уезжали на Кубань, но в 1941 году вернулись. И мы стали жить в селе Шевченко-2 Пологовского района. Там я вырос. Школу окончил.
 — Большое село?
 — Сейчас это уже часть города Пологи, а раньше был небольшой поселок. После школы я поступил в Ореховский техникум механизации сельского хозяйства. После окончания учебы меня направили работать в МТС – машинно-тракторную станцию, а потом призвали в армию. Отслужил. Демобилизовался.

— Уже в армии были какие-то планы насчет дальнейшей, гражданской, жизни?
 — Вообще-то, я собирался после армии закончить институт, получить высшее образование, какую-то специальность. Планировал поехать в Мелитополь – в институт механизации сельского хозяйства. То есть продолжить обучение по специальности техника-механика, полученной в техникуме. Но при этом хотел и работать, и учиться на вечернем отделении.

И тут вдруг выходит постановление правительства о реорганизации запорожского завода сельхозмашин «Коммунар» — переводе его на выпуск автомобилей. Конечно – какой там Мелитополь, какое там село! Надо ехать в Запорожье и во что бы то ни стало попасть работать на этот завод. Вот такое сокровенное желание у меня было.

Но, как я уже сказал, после армии я не собирался поступать на дневное отделение, хотел на вечернее – чтобы одновременно и работать. Пошел сдавать экзамен, а мне говорят: «Нет. Ты же досрочно демобилизовался! -, а я, действительно, на два месяца раньше из армии вернулся. — Иди в военкомат, если разрешат, то примем документы».

Военкомат через дорогу — пришел, а там говорят: «Иди в Уральские казармы, дослужишь положенное, а в следующем году поступишь».

Я пришел обратно в институт, секретарь приемной комиссии, как сейчас помню, Сергеев была фамилия, меня успокоил: «Не дрейфь! Сейчас же вышло постановление о том, что „дневники“ будут работать и учиться», — это, я считаю, был очень хороший эксперимент хрущёвский, по высшей школе.

Поступил я на дневное отделение. И была разнарядка – кто куда идет на работу по заводам. Я поступил на специальность «Обработка металлов давлением», и нас сразу направляли то ли в прессовое хозяйство, то ли в кузнечное производство, то ли в прокатное – на «Запорожсталь». То есть я не попадал на «Коммунар», но потом все-таки договорился – и поступил туда работать. Учеником слесаря кузнечного цеха!

Но быть «дневником», то есть учиться на дневном отделении, — это всё-таки далеко от живого производства. Мы на вечернее хотели! Чтобы днем на заводе работать. Так и получилось. На втором курсе мы, группа таких же, как и я, студентов, жаждущих работать и учиться, написали письмо министру – в Министерство высшего и среднего образования Союза, что не хотим тратить время на дневное обучение, а хотим работать и учиться и поэтому хотели бы перейти на вечернее отделение.

Министр на письме поставил резолюцию: «Согласиться», — и нас перевели на вечернее отделение. Это был шок для института. В первую очередь из-за того, что нужно было значительно «пересортировать» группы – мол, ушли вечерники. Но все равно это была на то время, наверное, маленькая победа студентов. Сейчас попробуйте письмо кому-то написать от рядового гражданина. Не дойдет! Или дойдет, но ответа не дождетесь. Так я остался на «Коммунаре».

— Степан Иванович! Если в школу вернуться, какие у вас были предметы более успешные? Или все ровные?
 — Ну, скажем так. Самые плохие оценки у меня были по немецкому языку. Дитя войны, жил на оккупированной территории – мы все относились к немецкому языку, знаете, как дети, когда немцы только-только ушли. Ненавидели оккупантов – а, значит, и их язык. А вообще, дружил я с математикой, физикой. Но я не был отличником.

— Учителя в школе хорошие были?
 — Дай Бог, чтобы большинство нынешних всегда были такими. У меня самая светлая память осталась о моей первой учительнице – Лесе Артемовне Хоменко. Ведь тогда как было: немцы ушли – школу взорвали. Школы не было! И мало того, в первый класс пришли еще и переростки – во время оккупации школа не работала. На два-три года переростки были старше первоклассников. Занимались по хатам. Первое время дома у Леси Артемовны. Когда тепло было – в основном, во дворе. Учительница нам много рассказывала и читали по её единственной книге. А у нас тогда ни книжек, ни букварей, — ничего не было.

И так мы прозанимались практически полтора или два года. А потом освободились бараки фабрики «Каолин» — там до войны жили рабочие, а во время войны был госпиталь. И когда госпиталь освободил помещения, в этих бараках организовали школу, где мы её и закончили.

Замечательный был у нас педагог Иван Мусиевич Трушенко. Он читал математику, физику. Интересный мужик – он воевал, насколько помню, в звании капитана был.

А потом, уже в 1949-50 годах, в школе появились выпускники институтов. К нам много приехало молодых учителей. Особенно мне запомнилась Галина Абрамовна Рубина. Она была классным руководителем нашего 9 класса, русский язык и литературу преподавала. В принципе, она лично мне привила если не любовь — не могу так сказать -, но уважение к русскому языку и литературе. Она умела так преподнести, так рассказать, что сидишь у неё на уроке и заслушиваешься. О том же Пушкине, Лермонтове, других авторах. Поэтому ее очень уважали и любили.

Ещё замечательным учителем был Иван Федорович Лысенко — читал у нас химию.

— Степан Иванович, на заводе вы начали с самой первой ступеньки – ученика слесаря. Как долго были учеником?
 — Недолго, месяц-полтора. Потом я перешел на холодновысадочные автоматы автоматчиком – болты, шайбы, гайки штамповал. Немножко, месяцев десять, работал инженером-нормировщиком арматурного цеха. Попросил меня начальник цеха – мол, давай, некому работать! Но эта работа мне не понравилась. И я, уходя в отпуск, пошел к начальнику цеха и сказал: «Я из отпуска вернусь, на этой работе не хочу работать. Либо найдите мне что-то другое, либо я буду искать сам!»

Возвращаюсь из отпуска, а начальник цеха меня уже назначил мастером штампо-инструментального хозяйства цеха. Это было в сентябре 1961-го. И я ему очень благодарен, что он так сделал, потому что это как раз было чисто по специальности — очень интересная творческая работа. Год-полтора я работал мастером.

— А вот сколько лет прошло с момента, когда вы стали учеником слесаря, до того, как были назначены генеральным директором?
 — Так это же просто посчитать: 1959 год – ученик, а 1983-й – директор. 24 года прошло.

Но я не бегал, меня переводили по работе и по служебным ступенькам. В 1968 году назначили заместителем начальника прессо-кузовного корпуса. Это пять цехов.

— Вы как тогда работали – наверное, дневали и ночевали на заводе? Или наоборот? Вот мне иногда говорят – мол, если ты в выходной приходишь на работу и что-то там пишешь, это ещё не показатель. Это, наоборот, может говорить о том, что ты в рабочее время не умеешь собраться и всё написать. Что скажете?
 — Так может сказать тот, кто не загружен на работе. У нас на заводе, особенно в период, когда шла реконструкция или когда наращивались мощности, была напряженнейшая работа на любом участке. И работать приходилось по-разному. Вот я учился на вечернем, так вынужден был пропускать очень много занятий, потому что работа была на первом плане. Я не мог уйти, если в цехе что-то не ладится или что-то надо срочное сделать. И чем выше ранг по служебной лестнице, тем больше загрузки, тем больше ответственности.

Поэтому работать приходилось, как говорится, на полную катушку. Во-первых, раньше субботы были рабочие. Потом, когда субботы стали выходными, все равно, как правило, руководящее звено в выходные работало. И я, тем более, работая заместителем начальника цеха или начальника корпуса по технической части, отдыха не знал. Деятельность ремонтных служб, работы, связанные с переустановкой оборудования, ремонтом оснастки, — все это вызывало дополнительную загрузку. Поэтому приходилось работать в выходные дни, как правило.

И это назвать тем, что не справляетесь в рабочее время, как-то неверно – работа всегда находила нас, а мы душой болели за производство. И что тут плохого? Мне, наоборот, нравилось работать и в выходные дни. Хотелось как можно больше успеть.

— И на душе тогда спокойней?
 — Конечно. Даже будучи главным инженером, а потом генеральным директором, я за правило взял себе такое. Ну, завод большой – 130 гектаров. И я обычно в один из выходных дней, скажем, восточную часть завода – возьму и пешком обойду. Во все закоулки пройдешь, посмотришь. Узнаешь, чем занимаются инструментальщики, ремонтники в это время.

В другой выходной – точно так же обойду западную часть. Кроме того, в выходной день ты приходишь на работу – у тебя есть время подумать. Или, скажем, собрать отдельных специалистов, и с ними свободно, спокойно посидеть, чтобы обсудить производственные дела – ни звонки, ни конвейер не мешает. Нормальный процесс.

— Когда стали директором, я так понимаю, вы как свои пять пальцев знали весь завод и его территорию, знали, где что и как происходит?
 — Пожалуй, именно так. Но ещё дело в том, что мне в жизни повезло. Вот мне просто везло! Потому что я работал с очень хорошими, толковыми руководителями.

Во-первых, я очень благодарен Сергею Александровичу Серикову – директору. Если говорить так, напрямую, у меня же никаких «особых» отношений ни с кем не было. Из села хлопец. Но на заводе некоторые считали, что я чуть ли не зять Серикова. Потому что он относился ко мне как-то по-особому. Ну, наверное, я чем-то себя проявлял, раз такие отношения были. Он все время двигал и двигал меня. Притом, где тяжело – туда Кравчуна. Ну что поделаешь? Все правильно он делал!

В то время главным инженером завода был Иван Осипович Строков — замечательный человек, очень грамотный инженер. И мы, технари, очень многому у него научились.

Если Сергей Александрович Сериков был больше такого, экономического, уклона и был прекрасным организатором, то Иван Осипович — это технарь.

А всю заводскую кухню я познал в те времена, когда был заместителем главного инженера, главным технологом. Это работа, когда на тебя возложены все технические мероприятия, которые могут быть на заводе. Ты отвечаешь за все техническое состояние завода. А все вопросы развития – они замыкаются на главном технологе. Вся подготовка, вся документация, расчет мощностей, заказ оборудования, изготовление оснастки – это как начальник штаба, если на армейский язык перевести. Поэтому это была очень интересная работа. Приходилось бывать в министерствах, в Госплане, решая многие наши заводские вопросы.

Ну, а потом, к сожалению, Сергей Александрович Сериков умер, в 78 году, хоронили мы его 30 августа. Иван Митрофанович Доля, главный инженер, был назначен директором, а меня назначили главным инженером. А через пять лет Иван Митрофанович ушел, меня назначили директором – в 83 году.
 — Генеральный директор – что это за должность? Он должен отвечать вообще за все? Или же – есть главный технолог, главный инженер…
 — Я упустил один момент. Еще до моего назначения, в 70-е годы, по постановлению правительства произошло укрупнение предприятий народного хозяйства. На базе автозавода «Коммунара» было создано производственное объединение АвтоЗАЗ в составе: «Коммунар» — головной завод, мелитопольский моторный завод, мелитопольский завод «Автоцветлит», мелитопольский завод автогидроагрегатов и луцкий автомобильный завод. И генеральный директор нес ответственность за работу всех пяти заводов. А потом и семи — при мне в состав производственного объединения вошли еще днепропетровский завод «Автозапчасть» и петропавловский моторный завод – это северный Казахстан.

— Сколько работников было на всех заводах объединения?
 — Больше 40 тысяч.

— А вот как, например, можно было из Запорожья руководить заводом, который аж в Казахстане – в Петропавловске?
 — Петропавловский завод не выполнял план. Министр меня вызвал и сказал: «Я этот завод отдаю вам, потому что это сходное производство с мелитопольским моторным заводом“, — тем более, поршневую группу мы поставляли туда, в Петропавловск. — Вот я отдаю этот завод в состав вашего объединения – что хотите с ним, то и делайте. Завод должен делать план».

Я, будучи еще в Москве, позвонил в группу наших специалистов: «Бегом туда – в Петропавловск». Они поехали, доложили ситуацию. И стало понятно, что там неуправляемый завод — директор им не управляет.

Я подобрал человека, здесь, в Запорожье. Созвонился с первым секретарем Петропавловского обкома партии, а затем приехал к нему – надо немедленно менять директора. Но перед тем я прошелся по заводу, поговорил с людьми. Понятно, что там надо было делать. Первый секретарь обкома тоже был только назначен. Но молодец, толковый очень.

Короче, мы собрали членов бюро обкома партии – директор завода номенклатура обкома. Я доложил. Были некоторые члены бюро, которые возражали, но они оказались в меньшинстве. Я представил Вячеслава Ивановича Азаренко – того самого человека, которого привез с собой. Он у меня на «Коммунаре» работал начальником механо-сборочного цеха.

Бюро обкома согласилось. Освободили директора, назначили нового. Дальше завод пошел работать, выполнять план. Через три месяца уже выполнял план. Ведь мало того – тогда же была еще система социалистического соревнования. И надо было всегда иметь хорошие показатели, знамя получить. А что такое знамя – это большая премия.

— Денежная? А я все время думал, что это одно только знамя. Которое вызывает такой порыв трудового энтузиазма.
 — Нет, это большое дело. Директору, во-первых, оклад. Главному инженеру – оклад. Заместителю – 75 процентов, и трудовому коллективу большие деньги.

Оклады тогда какие были у директоров? Не больше тысячи рублей? 500-600?
 — Когда я стал директором, оклад директора был 310 рублей. Через месяца три – я принял завод, когда он не выполнял план, потом нормально заработали — мне сделали 330. Потом 350. Потом персональный стал – 450.

— Это даже не в два раза больше, чем, допустим, у рядового инженера или у рабочего?
 — По тем временам… — как вам сказать.

— Да так, что неправильно было. Может, у вас должен был быть оклад в две-три тысячи рублей? Потому что под вашим началом работало более 40 тысяч человек.
 — Понимаете, я не сторонник этой темы. Во-первых, мы жили в такое время, когда всем было тяжело. Во-вторых, как бы там ни было, а если взять… партбилета у меня нет с собой, но там все написано – с какой суммы я взносы платил. Суммарно получалось намного больше директорского оклада. Вот возьмите – 310 рублей оклад, 25 процентов премия, как правило. Если план выполнил. Уже почти 400. Знамя получил – оклад на квартал, это добавьте еще 100 рублей ежемесячно. Потом директорат и коллектив получали деньги за внедрение новой техники, пусть это два раза в год, не каждый квартал, но это тоже оклад. Поэтому оно выходило под 500 рублей.

Ну, а вообще-то, вы правы. Но тогда я себе всегда считал, что хороший слесарь-инструментальщик должен зарабатывать порядка 70 процентов моего оклада, не ниже — и я старался ему так платить. Но хорошему слесарю.

— Степан Иванович, давайте немного поговорим о футболе – вы были и остаетесь, наверное, страстным футбольным болельщиком? Что за команда «Торпедо» была? Как она появилась? Вы к этому были причастны – прямо, косвенно? Или как?
 — К этой команде я был причастен еще будучи главным инженером завода. Секретарем парткома тогда был Николай Ильич Ластовецкий. Ну, это вообще был очень деятельный и разумный человек, он и ныне живет и здравствует. Мы оба любили футбол. Мало того, Николай Ильич, как секретарь парткома, опекал комсомол, молодежь. А я знал, что с завода никуда не уйду, буду тут всю жизнь работать. И вот мы как-то сидели у меня, разговорились – за молодежь. Чем-то занять её надо? Но стадиона нет. Давай сделаем футбольную команду! — на том и договорились.

Пошли к директору Ивану Митрофановичу Доле. Он согласился. И еще так на нас посмотрел: «Хотите? Делайте!»

И мы занялись созданием футбольной команды. Вначале играли на первенство города, потом области. Потом первенство Украины среди производственных коллективов. И везде же надо было становиться первыми! Что мы и делали. Потом вышли во вторую лигу. Решили – что делать? Стадион же надо! Футбольное поле было, но там козы паслись.

Собрали людей. Такие вопросы я всегда, уже был генеральным директором, решал так – то ли на профсоюзной конференции, то ли на партийно-хозяйственном активе. Но коллегиально — раньше такое было, на собраниях принимались общезаводские решения. В Доме культуры полный клуб – 800 человек. Приняли решение заниматься футболом – коллектив весь знал, что этим занимаемся. Строить стадион – будем строить? Будем! Строили его методом народной стройки. Я так и сказал: «Обеспечу вам материалы –, а больше ни копейки».

И сейчас каждая трибуна на стадионе «Торпедо» – это цех какой-то, либо сборочный, либо механосборочный. Начальники цехов вместе со своими людьми, с лопатами и со всем инструиентом – строили. В итоге – мы построили стадион!

Ну, а потом, когда вышли в высшую лигу, тогда уже за счет завода купили табло. Команду очень любил наш коллектив. Меня все время упрекали люди со строны: «О! Зачем, в Запорожье – две команды в высшей лиге?» Сейчас дожились – ни одной!

— Футболисты приличной команды – это уже профессиональный спорт? Как они выступали – кем-то числились на заводе? Раньше, говорят, у нас были только любители. Хотя на самом деле это не так?
 — На самом деле это не так. Мы своим футболистам платили. Но, во-первых, пока они играли на первенство города, на первенство области, это все были люди, которые работали на заводе. Не без того, что их освобождали – не только на день игры, но и на два-три дня на тренировки. Когда же начали играть на первенство Украины среди производственных коллективов, тогда практически на сезон их освобождали. Ну там с мая – конец августа, сентябрь. А закончились игры – иди работай.

А когда вышли во вторую лигу, то это уже были освобожденные футболисты. Мало того, что освобожденные. Формально они числились – кто слесарем, кто пекарем, но они не работали – получали зарплату. Были различные формы поощрения. В зависимости от значимости игры. Этим больше профсоюз занимался, устанавливали там премии. Но все равно расходы немаленькие были. Потому что когда стали играть в высшей лиге, расходы еще больше увеличились. Ну, во-первых, уровень зарплаты большой был – относительно большой. Во-вторых, очень большие расходы были транспортные. А потом еще ранней весной выезжали либо в Болгарию или куда-то в южные страны на подготовку к футбольному сезону.

Но нам было почему легче, потому что мы посылали футболистов на подготовку туда, куда экспортировали свои автомобили. И мы там договаривались, находили дешевые места проживания. Как правило, наш дилер, который там продавал автомобили, часть расходов брал на себя. Но это всё равно дорогое удовольствие.

— Так в итоге – заводу нужна была команда?
 — Очень.

-Зачем?
 — Во-первых, это лицо завода. И оно говорит о том, что этот завод прочно стоит на ногах, что он в состоянии это делать – содержать классную футбольную команду. А кроме всего, это сплачивало коллектив! Что такое игра? Весь стадион заполнен нашими работниками и другими запорожцами. Так вот киевское «Динамо» при мне ни разу у нас на стадионе не выиграло у «Торпедо». У заводской запорожской команды. Вы представляете, что творили люди – рабочие? Они приходили на следующий день на работу – и отдавались все работе!

И я же футболистов воспитывал как? Если плохо сыграли, собирал их всех – пойдемте. Пошли в литейный цех, пошли на сборку, пришли в прессовый. «Видишь, женщина стоит целый день, штампует детали – чтоб тебя прокормить! — говорил одному из футболистов, впрочем, им всем. — А ты на поле что делаешь?» Доходило до слез – плакали футболисты!

— Так, в принципе, и сейчас она была бы нужна – эта команда?
 — Ну если бы работал завод. А завод-то не работает.

— А вот тогда, когда работал, из прибыли завода на содержание команды сколько процентов уходило? Полтора, два?
 — Да ну что вы!

— Можно сказать, копейки?
 — По тем масштабам, конечно, копейки. Мы даже это никогда не считали.

— А в итоге эти полтора или полпроцента расходов могли бы обернуться еще большей прибылью – настроем людей, желанием работать еще лучше?
 — Да, конечно же! Ну, может быть, наших годовых расходов на команду хватило бы, например, на то, чтобы построить там пять-шесть квартир. В масштабах такого промышленного гиганта это не те деньги. Так нельзя считать.

— Хорошо, а вот что с «Металлургом» случилось?
 — Взял Богуслаев. Он думал, что это так все просто. Но на это нужны большие деньги.

— Зачем тогда было брать, если наперед известно, что это убыточное дело?
 — Потеряли спонсора – потеряли команду. Для того, чтобы была команда, ею надо заниматься. У меня наша команда «Торпедо» считалась, и все так считали, — что это цех. Вот есть у меня прессовый цех, а это – футбольный цех. И все совещания, которые проводились – то ли у директора, то ли в профкоме, то ли в парткоме – на них всегда присутствовал председатель ДСО, а если тренер на месте, то и тренер, чтобы он знал, что на заводе творится, чтобы он мог с командой работать. Мы жили одним коллективом. Но тогда времена были другие, тогда все по-другому было.

— Так сейчас «Металлурга» уже не будет? Или возможно его возрождение?
 — Возможно, если найдется спонсор. Но им же придется начинать с начала. С первенства города, области – то есть пройти путь запорожского «Торпедо».

— Вы сейчас кем работаете? Как называется фирма и ваша должность?
 — Фирма называется – компания «Прогресс». У нас много направлений.

— Это все связано с автомобилями?
 — Нет. Когда ушел я с завода, у меня пенсия была 47 гривен 50 копеек.

— И неделю вы сидели на даче — на ставке, ловили карасей?
 — Не неделю. Я ушел в апреле и до ноября я был на даче. В основном, на ставек – карасей ловил. Но — я ушел, дети ушли с завода. Пришлось думать, чем заниматься. И мы придумали и стали заниматься — я договорился со словенцами, они производят автоэмаль. Начали покупать у них и продавать у нас. Спасибо Лидии Иосифовне Гаркуше, которая в то время была председателем Укрсоцбанка — она дала нам кредит 9 тысяч долларов. Мы закупили первую партию автоэмалей и начали раскручиваться.

Сейчас мы являемся лидерами в Украине по продаже авторемонтных эмалей. Это громадное количество рабочих мест. У нас только лабораторий компьютерного подбора цвета эмали где-то 480 лабораторий по Украине. В каждой области есть дилеры. В Киеве, Тернополе, Луганске представительства наши. Это громадная работа. Притом, у нас есть инженеры-инструкторы, мы готовим маляров, колористов, которые красят автомобили, для всей Украины.

— Так и ваша должность сейчас как называется?
 — Я потом скажу. Моя должность сейчас – пенсионер. Я о нашем производстве хочу продолжить. Потом, после эмалей, мы начали заниматься автомобилями. Я договорился с АвтоЗАЗом, с корейцами, и мы открыли первый салон по продаже автомобилей.

Дальше мы занялись изделиями для железной дороги. Изготавливаем, и сейчас изготавливаем, различные соединители – это средства связи и сигнализации. Производим светофоры – переездные, мачтовые. Шлагбаумы железнодорожные. Всё это производим.

Затем мы организовали производство изделий промышленной керамики. Это для металлургов и электротехников. Мы практически единственные производители в СНГ.

Еще одно направление деятельности нашей компании связано с автомобилями – это автомобильный сервис. Мы сейчас имеем пять салонов. Начали с ЗАЗовской номенклатуры – это один салон. Затем Тойота, Ниссан, КИА, Пежо – это наши бренды, с которыми мы работаем. Если брать обобщенно, то мы сейчас одни из самых крупных в Запорожье участников рынка по продаже и сервисному обслуживанию автомобилей.

Кроме того, у нас есть Центр ремонта кузовов. Это центр, который способен качественно выполнить самые сложные работы, связанные с ремонтом кузовов. Система окраски у нас самая прогрессивная, самая передовая в Украине. Наши инструкторы ездят по всей Украине на всякие брендовые станции, обучают там людей, учим, как правильно красить. Это все мы.

Что еще у нас есть? Есть сельскохозяйственное производство. В Новониколаевском и Вольнянском районах, на границе.

— Сколько гектаров?
 — 4,5 тысячи гектаров. Выращиваем различные зерновые культуры. И есть свиноферма – на 20 тысяч голов свиней в год. Она одна из лучших в Запорожской области. Работают там 35 человек.

— И вот теперь мы все-таки вернемся к вам, Степан Иванович?
 — А ну да — кем я работаю? Я создал эту компанию. Учредитель семья – я и мои дети, две дочери и сын. Сейчас я передаю все дела, фактически передал, сыну Алексею и он управляет. Он является председателем совета учредителей.

Я числюсь советником у Алексея. Думаю, что с мая я уже работать не буду. Хватит.

Как в Запорожье ученик слесаря стал генеральным директором
2010 год. Степан Иванович Кравчун на своем личном «Запорожце» – ЗАЗ-965

— А сейчас вы каждый день приходите на работу?
 — Каждый день я отвожу внучек в школу и без пятнадцати восемь я здесь.

— Отводите или отвозите?
 — Отвожу на машине.

— Так вы за рулем?
 — Ну, конечно, за рулем, а как я без руля?

— Я думал, может, водитель у вас есть.
 — Да ну! Еще чего не хватало!

— А что за машина у вас — «Таврия»?
 — У меня есть 65-й «Запорожец».

— Это тот, который «горбатый»?
 — «Горбатый».

— На ходу?
 — На ходу. Ну, если аккумулятор не сел. Он, наверное, уже сел давно – я не проверял. И есть у меня Kia Sorento – на нем езжу.

— А что, внучкам далеко в школу пешком?
 — Не так далеко, но надо переходить три дороги. Поэтому деду проще их отвезти на машине, чем потом переживать, как дошли.

— И потом, после школы, приезжаете сюда, на работу?
 — Без пятнадцати восемь я здесь.

— Каждый день и в выходные, по старой привычке?
 — Как правило, домой появляюсь где-то около восьми вечера.

— Двенадцать часов рабочий день?
 — Раньше не получается.

— Ну, а ту, заводскую, привычку бросили – по выходным работать?
 — Я уже говорил вам про сельское хозяйство – в субботу я там.

— Тоже контролируете или отдыхаете?
 — Контролирую. Ну как, там много работы! Это просто сказать – свиноферма. Но в комплексе это кормоцех, маслоцех, это складские дела всякие. А самая большая проблема – это навоз.

— Навоз надо вывозить на поля! А что вы говорите в мае – «на пенсию» пойдете?
 — Хватит, сколько же можно?

— А чем будете заниматься?
 — Летом я себе найду работу – на даче. Опять же, поехал куда-то… Самая большая проблема – это зима.

— Чем заняться?
 — Да! Я всю жизнь, сколько живу в Запорожье, на выходные, как правило, уезжал из города. Вначале была лодка, потом автомобиль. А вот зимой, конечно, проблема.
 — Надо зимой заставлять себя идти куда-то – например, на прогулки.
 — Ну пошел прогулялся –, но этол два часа. А в сутках же 24!

— Вы когда-то в школе литературу любили. Вот садитесь и пишите мемуары.
 — Мемуары чтобы писать, надо было в свое время вести дневник.
 — Да почему? В памяти остается тоже много.
 — Это уже не будет той, сиюминутной, правдой.

… Под конец беседы со Степаном Ивановичем Кравчуном мы еще записали и видео для сайта «Индустриалки». Мой собеседник рассказал, как надо жить, чтобы до преклонных лет сохранять интерес к жизни и работоспособность.

ВИДЕО

Степан Иванович Кравчун: «Я прожил интересную жизнь — интересную тем, что всегда был занят»

Фото: Дмитрий Шилин и Александр Прилепа
Видео: Дмитрий Шилин

Игры Монстры Против Пришельцев на сайте http://igriz.ru/igry-monstry-protiv-prishelcev/. Любой игрок сможет найти в этом разделе, посвящённом непростой «работе» монстров – борьбе с кровожадными пришельцами, именно ту игру, что увлечёт и заставит позабыть обо всём.