Индустриалка - новости Запорожья

Запорожье
Бердянский волонтер Яна Осадчая: «Они там четко понимают, что нас надо защищать. А мы здесь плохо понимаем, что им надо помогать»
Поделиться

Яна Осадчая работает музыкальным руководителем в детском саду в Бердянске (Запорожская область) и входит в волонтерскую организацию «Наши Атланты».

Бердянский волонтер Яна Осадчая: «Они там четко понимают, что нас надо защищать. А мы здесь плохо  понимаем, что им надо помогать»

Она очень активно помогает защитникам, ездит на фронт и при этом избегает не только громких слов, но и слов волонтер и патриот по отношению к себе. Из последней по времени поездки под Донецк она вернулась под очень большим впечатлением от увиденного.

Бердянский волонтер Яна Осадчая: «Они там четко понимают, что нас надо защищать. А мы здесь плохо  понимаем, что им надо помогать»

«И я взяла госпиталь на себя»

— Я — обычный человек, — говорит Яна. – Мой патриотизм — не сегодняшний, а с Майдана 2004 года. Для меня это очень серьезно и глубоко. В стране идет война, и каждый делает свое дело: кто-то воюет, кто-то пишет о войне. Я могу помогать. Это – не волонтерство. Я просто делаю работу. У меня много знакомых, я воспитывала их детей, и теперь ко многим из них я могу обращаться за помощью для защитников. Идешь по городу, и знаешь – этот не откажет в деньгах, тот придет вязать сетки. Некоторые пишут в социальных сетях – что нужно? Подключила девчонок на работе. Подготовительная группа стала делать обереги для бойцов. Мы-то, взрослые, уже израненны пропагандой. И многие дети в семье слышат: фашисты, бендеры, Донбасс. Мама дома всегда права. Но дети понемногу начинают понимать, кто их защищает от войны.
— Яна, почему вы примкнули к организации Бердянского педуниверситета «Наши Атланты»?
— До «Атлантов» я непрерывно резала лимоны и отвозила их на блокпосты. То есть, делала то, что могла сама сделать. И видела — работа не слаженная. Все, кто хотел помочь бойцам, знали, что надо что-то делать, но что именно – никто не знал. Не было никакой системы и согласованности. Это — как на свадьбе, когда в подарок молодым приносят десяток одеял. Так было и на блокпостах – люди грязные, помыться негде, а к ним – с шоколадными конфетами.
Начала интересоваться волонтерами. Мне подсказали, что в БГПУ есть «Наши »Атланты», они ни к кому не примыкают, но сами делают серьезное дело. Дали телефон Аннеты Ивановны Омельченко, сын которой Алеша много месяцев воюет в Песках. Оказалось, что он ходил в наш детский сад, и я хорошо его помню. Леша звонил маме и говорил, что им там там, в Песках, нужно. И «Наши Атланты» собирали помощь и одну неделю ехали на фронт, вторую – в госпиталь в Куйбышево. Я стала работать с ними. Соня Филоненко, кстати, доктор наук, занималась ярмарками – собирала деньги. Пан Степан Герылив — редактор университетской газеты — обеспечивает информационную поддержку и работает с американской диаспорой, у Владимира Михайловича Федорика, он – первый проректор, очень много работы, и при этом он через неделю ездил с Аней в Пески. И каждый раз туда везли большой груз.

Бердянский волонтер Яна Осадчая: «Они там четко понимают, что нас надо защищать. А мы здесь плохо  понимаем, что им надо помогать»

Как-то зимой я посмотрела на Аню, а она серого цвета – у нее же ребенок на фронте. И она живет в невозможном ритме — каждую неделю в поездке: неделя – фронт, вторая – госпиталь в Куйбышево. Она знает все пути и дороги к Пескам, не хуже любого разведчика. И я сказала: «Больше в госпиталь не поедешь». И взяла госпиталь на себя.
— Яна, я знаю, что вы, я имею в виду «Наших Атлантов», возили туда и медикаменты, и продукты, и одеяла, и многое другое.
— Все шло по нарастающей. Возили постельное белье, майки, медикаменты – все. Помню, лекарства привозим раз, второй. Приезжаем через неделю, их уже нет. Никого не обвиняю, но понимаю, что я привозила больше, чем может уйти за короткое время. И не могу допустить, чтобы половина зарплаты, которую каждый месяц дает на помощь бойцам моя коллега, мега-человек, настоящий патриот, которая одна воспитывает ребенка, уходила на сторону. Мы изменили подход – стали работать точечно. У меня там были медсестра и врач, которые говорили, что им надо, и мы привозили и отдавали им. Конкретные медикаменты – прямо в руки. Нужен телефон – именно им, удлинитель – туда.

Бердянский волонтер Яна Осадчая: «Они там четко понимают, что нас надо защищать. А мы здесь плохо  понимаем, что им надо помогать»

«Нет ни одной иконы, молитву прочитать негде»

Однажды приехали и видим: санитары несут носилки, а сами — по щиколотку в грязи. Стали заниматься щебенкой и вышли на инженерную бригаду. А там помогают, но говорят: « А чим ви нам допоможете?» Начинаем им помогать, тут – ротация, и приезжают новые военные. Звонят: «Нет ни одной иконы, нам даже молитву прочитать негде, привезите!». Они же все из Западной Украины, верующие. Бегаю по городу, ищу иконы. И новые бойцы уже считают, что они — свои. Опять звонят: «Вас немає другий тиждень, хлопцы голі, босі».
— Получается, по сути – тыловое обеспечение?
— Да нет, мы просто делаем свое дело. И пошло – там щебенка, там лекарства. В городе обрастаешь в городе кругом людей, которые готовы тебе помочь. Сейчас госпиталь перевели под Мариуполь, мы пока приостановили поездки к ним, делаем ударение на фронт.

Бердянский волонтер Яна Осадчая: «Они там четко понимают, что нас надо защищать. А мы здесь плохо  понимаем, что им надо помогать»

«Я не знаю, как можно поехать один раз и бросить»

— Вы буквально на днях вернулись из поездки. Как выбираете, куда ехать, что везти?
— Адреса наших поездок складываются по-разному. Как-то в социальных сетях увидела одноклассника в форме. Он пошел добровольцем, когда в армию забрали двух ее сыновей. Позвонила: «Ты где? Что нужно?». Он служит в пехоте, и мы поехали к нему. А недавно первый раз была под Донецком. Там служит муж подруги, позывной «Саныч». Человек далекий от войны: воспитывает троих детей, построил дом. Но он оказался хорошим артиллеристом, у него в подчинении свое подразделение. С нами поехала и жена «Саныча», с которой он уже полгода не виделся, и это стало таким сюрпризом!

Бердянский волонтер Яна Осадчая: «Они там четко понимают, что нас надо защищать. А мы здесь плохо  понимаем, что им надо помогать»

-Яна, вы везете ребятам на фронт именно то, что им нужно?
— Обязательно. А нужно им все. Сетка, форма, берцы, трусы, носки и так далее. У них даже палаток не было, ребята промокали насквозь. Мы отвезли несколько штук. До этого были у пехоты, там, можно сказать, цивилизация – туалет, душ. А здесь… Степь, жара, 1,5 литра в сутки по норме обеспечения. Нет никаких условий, бани… Они там не должны были долго стоять. И уже их не бросишь. Я не знаю, как можно поехать один раз и бросить.
— С кем вы выезжаете на фронт?
— С одним бердянцем, он – настоящий патриот, безотказно ездит со мной. Раньше ездили с депутатом горсовета Сергеем Ивановичем Шараем из «Наших Атлантов», но он добровольно ушел на фронт. Пока был в учебке, ничего не просил. А теперь – нужны сетки, форма и так далее. Он знает, что мы все это делаем. Просит не для себя, а для тех, кто рядом с ним. И круг людей, которых мы опекаем, увеличивается.
Но мы не всегда сами ездим. 200 с лишним километров – длинная дорога и большие затраты. Начинаешь переводить, сколько на эти деньги блоков сигарет, воды и прочего можно купить. И мы находим человека, который отвозит передачу мариупольским волонтерам, те передают уже на фронт. Я называю этот путь «семь рукопожатий». В Украине для защитников можно передать все, что угодно и куда угодно, никто никогда не откажет. Нужно просто найти этих людей.

«Я не критикую правительство, пока идет война»

— Яна, как настроение в войсках?
— Я могу говорит о тех, с кем общалась. Практически никто ни на что не жалуется. Но думаю, что мы столкнемся с очень серьезной проблемой, когда эти люди вернутся. Они же будут требовать к себе внимания. Они имеют право считать, что, если они спасли этот мир, то мир должен думать, как они.

Бердянский волонтер Яна Осадчая: «Они там четко понимают, что нас надо защищать. А мы здесь плохо  понимаем, что им надо помогать»

С нами в этот раз ездил журналист телекомпании «Юг» Сережа Старушко. Командир подозвал одного из бойцов; «Петрович, иди сюда, журналист приехал можно все ему рассказать». – «Та ладно!». – «Жалуйся, ты же всем недоволен всегда». А тот: «У нас все хорошо. Только соляры маловато, а так – все хорошо».

Бердянский волонтер Яна Осадчая: «Они там четко понимают, что нас надо защищать. А мы здесь плохо  понимаем, что им надо помогать»

Мы видели машину, как там говорят, призванную вместе с водителем. Один на миллион случай – мина попала в кабину через переднее стекло и там взорвалась.

Бердянский волонтер Яна Осадчая: «Они там четко понимают, что нас надо защищать. А мы здесь плохо  понимаем, что им надо помогать»

Кабина превратилась в шар. На фото не видна вся жуть, весь ужас. Ведь там сидели люди. Я бы такие машины ставила перед горисполкомом. Пусть люди идут на рынок, видят, думают. Я сейчас не обсуждаю вопрос, кто первым начал. Просто хочу, чтобы те, кто мечтает о «Русском мире», видели это. Когда это видишь, все равно задумываешься, что может случиться и с твоей жизнью.

Бердянский волонтер Яна Осадчая: «Они там четко понимают, что нас надо защищать. А мы здесь плохо  понимаем, что им надо помогать»
Бердянский волонтер Яна Осадчая: «Они там четко понимают, что нас надо защищать. А мы здесь плохо  понимаем, что им надо помогать»

— Вы видели, чем кормят бойцов?
— Конечно, но не берусь судить, почему бойцам привозят такой каменный хлеб или жидкий суп. Не знаю, какие возможности подвоза пищи были в тот день, когда мы там были. Я понимаю, что воруют, что есть откаты. Но я не критикую правительство, пока идет война. Закончится она, не будет опасности остаться без родины, тогда будем спрашивать. Но я не знаю, когда это будет. Дело ведь здесь в морали.
Жизнь продолжается: люди у нас в городе смеются, едят, празднуют. Садятся на катер, идут в море, запускают салюты. Какие салюты, когда идет война?! Я понимаю, что подсознание защищается, как может. Но многое мы здесь не дорабатываем. Люди, получая зарплату, смотрят корешок и возмущаются, что у них 100 гривен военного сбора снимают. Хотя ситуация все же улучшается. Особенно после Мариуполя, 9 мая прошлого года.
Так что, не могу говорить обо всех, но те люди, с которыми я там, на фронте, познакомилась, будут стоять до конца. Там нет мысли разбираться, что плохо, а что хорошо. Есть цель, задача, и они будут ее выполнять. Они четко понимают, что нас надо защищать. А мы не четко понимаем, что им надо помогать.

Фото предоставлено Яной Осадчей


Комментарии читателей