iz.com.ua

Запорожье
Бычок в Азовском море возрождался в старых автомобильных покрышках
Поделиться

Директор Бердянского (Запорожская область) института рыбного хозяйства и экологии моря Леонид Изергин уже 30 лет занимается проблемами нашего моря, которое раньше называли самым рыбным в мире.
Леонид Владиславович утверждает, что оно и сегодня – самое продуктивное. Что, как выяснилось, не означает – самое рыбное.

Бычок в Азовском море возрождался в старых автомобильных покрышках

Он родился на Урале, морем, вообще водоемами и рыбалкой «заболел» в Абхазии, где его деду – геологу, лауреату Государственных премий СССР, правительство выделило участок и помогло построить дом. Школу окончил в Днепрорудном, куда переехали его родители-горняки, а институт рыбного хозяйства – в Астрахани.

Бычок в Азовском море возрождался в старых автомобильных покрышках

До переезда в Бердянск несколько лет работал на Сахалине, куда поехал по распределению, но по собственному желанию — за экзотикой.

Красной икрой по весне удобряли грядки

— Сахалин – уникальное место, — вспоминает Леонид Владиславович. – Зимой исчезают заборы, поскольку все заваливает снег, и дороги накатывают сверху по нему, а летом – субтропическое буйство зелени. На Сахалине – роскошная рыбалка, прекрасная охота. Я работал ихтиологом на контрольно-наблюдательной станции. Изучал и следил за нерестом лососевых – кеты, горбуши, кижуча — в самой большой сахалинской реке, куда заходят все сахалинские лососи на нерест.
— Сейчас вы говорите как ихтиолог. Но, в связи с прозвучавшими словами о нересте, хочу спросить, остались ли воспоминания едока о нересте лососевых?
— На Сахалине с голоду точно не умрешь, Во-первых, это — огромное количество красной рыбы. Во-вторых, она оставляет икру.
— А с рыбой что происходит после нереста?
— Она благополучно нерестится и умирает. Причем, икру закапывает по берегам речки носом в гальку на глубину до полутора метров. А рыба лежит по берегам, замерзает и ждет весны. Ее очень любят медведи. Прямо стоят по берегам и ловят. И потом, до спячки, отъедаются погибшей рыбой, к зиме готовятся. Икру тогдашнее законодательство позволяло местным жителям добывать, и они ее заготавливали на зиму, как огурцы, помидоры и прочие овощи. В погребах на полках стояли трехлитровые банки с икрой.
— То есть – ешь – не хочу?
— Именно так. Коммерческой составляющей тогда не было: если перевозить самолетом на материк, так она золотой стала бы. С приходом весны, когда снова начинался нерест, и появлялась свежая икра, от старой икры люди избавлялись. Например, чтобы не переводить ценный белковый продукт, икру использовали для удобрения грядок под огурцы.
— Ого! Однако это было некое гастрономическое отступление, но возвращаемся к работе. Почему вы уехали с Сахалина от всей этой роскоши?
— Не собирался уезжать. Там родилась вторая дочь, с первой мы с женой приехали на Сахалин, мы уже «расставляли» мебель в доме, который вскоре должны были построить… Но потом я поймал себя на том, что мне сложно поддерживать профессиональный разговор с учеными из институтов Владивостока и Южно-Сахалинска, которые приезжали к нам на станцию работать над своими темами. Вот эта сытая жизнь – охота, рыбалка, всего вдоволь, параллельно, конечно, с работой, не просто тебя затягивает, но и мозг заволакивает неким веществом. И мы приняли решение уехать с Сахалина и переехали в Бердянск. Это — родина моей мамы. И это – 1986-й год.

На парткоме погрозили пальцем, но понижение разрешили

— Вы сразу пришли в ваш институт, который много раз менял название?
— Да, меня сразу, через 2 или 3 дня после прилета с Сахалина, взял на работу директор института Эдуард Григорьевич Яновский, светлая ему память. Прекрасный человек и специалист. Институт тогда был отделением большого Ростовского института и занимался проблемами Азовского моря и лиманами. В 1991 году, после распада СССР, мы зарегистрировали в Киеве вначале исследовательскую станцию. На институт мы тогда не тянули – нас было человек 15-20 тогда.
Тем не менее, мы тогда взяли на себя всю полноту изучения Азовского моря и всю ответственность, потому что надо было изучать рыбные запасы, разрабатывать прогнозы и давать украинским рыбакам возможность на новом законодательном уровне заниматься промыслом.

Бычок в Азовском море возрождался в старых автомобильных покрышках
Бычок в Азовском море возрождался в старых автомобильных покрышках

И мы в те непростые годы становления государственности с этим справились. Потом мы стали полноценным институтом. Сейчас у нас работает более ста человек. И людей не хватает.

Бычок в Азовском море возрождался в старых автомобильных покрышках
Бычок в Азовском море возрождался в старых автомобильных покрышках
Бычок в Азовском море возрождался в старых автомобильных покрышках
Бычок в Азовском море возрождался в старых автомобильных покрышках

— Леонид Владиславович, ваша карьера шла по возрастающей?
— По-разному. Я занимался проблемами рыбоводства, в частности, с Любовью Ивановной Семененко, тоже — светлая ей память, на Молочном лимане акклиматизировали в Азовском море привезенного с Дальнего Востока пиленгаса. Но мне очень хотелось ходить в экспедиции, заниматься ихтиологией. Однако партия, в советские годы она все решала, сказала, что нельзя. И я написал заявление об уходе с должности научного сотрудника на должность лаборанта, чтобы перейти в другую лабораторию. Меня вызывали на партком, грозили пальцем, но я добился этого понижения.
— Бешеная карьера. И как долго вы были в низах науки?
— Два месяца. Со временем стал заведующим ведущей ихтиологической лабораторией, потом — заместителем директора, и после ухода из жизни Эдуарда Григорьевича возглавил институт. Это 2001-й год.
— Какие задачи решает институт сегодня?
— Вот вы сказали, что институт много раз менял название. Это происходило потому, что ставились все новые задачи. Сейчас они очень расширились.

Бычок в Азовском море возрождался в старых автомобильных покрышках
Бычок в Азовском море возрождался в старых автомобильных покрышках

В декабре прошлого года в связи с аннексией Крыма, все задачи, которые выполнял Керченский институт ЮгНИРО, один из ведущих институтов, возложили на нас. Сейчас мы занимаемся изучением всего бассейна Азовского моря, всего бассейна Черного моря и изучением мирового океана. И, естественно, участвуем в политике государства относительно изучения и использования морей, то есть, принимаем участие в международных программах от имени Украины.

Бычок в Азовском море возрождался в старых автомобильных покрышках
Бычок в Азовском море возрождался в старых автомобильных покрышках

Это и Тихий океан, и Индийский, и Антарктида, и Атлантика, все шельфы, где ведут промысел украинские суда. Естественно – все европейские средиземноморские и черноморские комиссии, которые работают по программам ООН. Украина является членом всех этих комиссий, и нельзя было прерывать ее международную деятельность в этой сфере. Так что мы эту эстафету приняли. У наших коллег из Одессы – свой большой участок изучения Черного моря, бассейнов Дуная, Днестра и так далее.

Азовское море и сегодня является самым продуктивным в мире

— Леонид Владиславович, люди издревле относились к морю, как к кормильцу. Наше море называли самым рыбным. Но, если теперь мы ставим памятник осетру и пишем на нем: «Здесь водились осетры», это говорит о том, что теперь они в Азовском море не водятся.
— Да, но (улыбается) мы ставим и памятник бычку и пишем на нем: «Бычку-кормильцу».
— Это верно. Но даже по рынку видно, как изменились запасы нашего моря.
— Азовское море и сегодня считается самым продуктивным. Не рыбным, а именно продуктивным. Имеется в виду возможности моря по питанию и прокормлению рыб. Оно настолько богато органикой, имеет такую большую кормовую базу, что рыба, обитающая в этом море, дает большой «урожай». Самый большой в мире.
— И сегодня?!
— И сегодня. И если рационально и грамотно подходить к сохранению рыбных запасов, то легко взять пальму первенства и самого рыбного моря.
— То есть, мы распоряжаемся своим морем неграмотно, если те же осетры давно занесены в Красную книгу, а бычок не так давно появился после многолетнего отсутствия.
— Знаете, человечество вообще всегда относилось к природе, к морю, в том числе, неграмотно. И сейчас — тоже. Наверное, пройдет еще много лет, пока человечество поймет, что нельзя только брать у природы и ничего не отдавать. Но мы уже на подходе к этому. Даже многие крупные рыбодобытчики начинают думать о восстановлении рыбных запасов моря.
А насчет осетров и бычка… Я уже работал в институте, когда в Азовском море разрешено было добывать 2-4 тысячи тонн осетровых. Но это была, затрудняюсь подобрать слово, обкомовская, что ли рыба.
— Номенклатурная?
— Да. Добыча шла. Рыбзаводы, в том числе, и наш, бердянский, производили балыки, черную икру, но в свободной продаже всего этого не было. А бычок был реальным кормильцем. Перед распадом Союза ставилась задача довести добычу бычка до 100 тысяч тонн в год. Его реальные запасы были около полумиллиона тонн, и пятую часть можно было изымать. Но запасы бычка подорвали, и его перестали добывать задолго до прекращения промысла осетровых. Это произошло в 77-м году. Конечно, очень сказалось такое массовое изъятие бычка, во-первых, а во-вторых, были серьезно повреждены его нерестилища. Тогда очень интенсивно развивалось сельское хозяйство в прибрежной зоне распашки земель. Грунт вместе с химикатами стекал в море, заиливались нерестилища. Промысла бычка не было с 1977-го до начала 2000-х годов.

Программа по искусственным нерестилищам стояла на контроле наравне с программой «Космос»

— Мы, далекие от ихтиологии люди, думаем, что он вдруг появился. А вы, ихтиологи?
— Мы знаем, что не вдруг. Еще в Советском Союзе по заданию Министерства рыбного хозяйства была разработана государственная программа по созданию искусственных нерестилищ. Она стояла на контроле у правительства вместе с программой «Космос».
— По бычку?
— Нет, по разным бассейнам и разным рыбам. Мы в бассейне Азовского моря обратили внимание на создание нерестилищ именно бычка. Я, кстати, еще в то время защитил диссертацию на эту тему. Мы создавали разные нерестилища. В том числе, с использованием изношенных автомобильных покрышек. Потому что стояла задача, и как их использовать в народном хозяйстве.
— А они не приносили морю экологического вреда?
— Противники этого дела кричали, что они отравят все море. Мы проводили специальные исследования, не только наш институт, но и, например, Бакинский. И пришли к выводу, что морская вода покрышки не разлагает, а бычок в таких домиках, или норках, стал так активно нереститься, что покрышки внутри были залиты сплошным слоем икры. И был дан толчок, которого не хватало для массового развития популяции бычка.
— Где были эти нерестилища?
— Мы устанавливали их возле Геническа, в районе Бирючего острова в Утлюцком лимане. Помню, вначале мы установили там 15 тысяч шин. Это были сплошные площади шин.
— И что это дало?

Бычок в Азовском море возрождался в старых автомобильных покрышках

— В течение двух последующих лет — увеличение бычка в Утлюцком лимане в 12 раз. А это – большое количество будущих производителей. То есть, процесс пошел. И уже в начале 2000-х годов мы возобновили промысел бычка в Азовском море. Вы сами видите, что бычка много.

Осетров загубили плотины гидростанций

— Леонид Владиславович, бычка мы видим. Что еще есть в нашем самом продуктивном море? Потому что много нет. Камбалы, например.
— Кабала, кстати – не наша рыба. Она зашла к нам из Черного моря, когда соленость моря повысилась, и ей здесь понравилось.
В Азовском море сохранились все виды. То есть, несмотря на тяжелое, депрессивное состояние некоторых из них, а осетровых – катастрофическое, ни один из видов рыб, которые существовали в Азовском море с момента его зарождения, не исчез.
Ситуация с осетровыми была ясна, как только стали строить плотины гидроэлектростанций на Дону и на Кубани. Мы полностью отрезали осетров от естественных нерестилищ. Тогда было принято решение партии и правительства о том, что электростанции важнее, а осетров будем разводить на компенсационные средства от этих гидросооружений. И это было задолго до распада Союза. Были построены серьезные осетровые заводы, и они выпускали ежегодно в море около 50 миллионов штук малька осетра. Все эти заводы остались на российской стороне. На них ситуация достаточно сложная. У нас же не построили за эти годы ни одного осетрового завода. Частные заводы есть в Осипенко под Бердянском, в Павлополье под Мариуполем, наш институт ежегодно выпускает малька осетровых, но это — капля в море.

Бычок в Азовском море возрождался в старых автомобильных покрышках
Бычок в Азовском море возрождался в старых автомобильных покрышках
Бычок в Азовском море возрождался в старых автомобильных покрышках

В прямом смысле. Плюс к этому – браконьерское изъятие. И производителей в море почти не осталось.

Рыба на рынке для ученых — показатель состояния рыбных запасов

— Леонид Владиславович, с бычком и осетровыми разобрались. А что есть еще в нашем море?
— Прежде всего, массовые виды рыб, которые всегда были– хамса и тюлька. Их много, порядка полумиллиона тонн каждого вида. Пиленгас, во вселении которого в Азовское море принимал участие и наш институт, дал в свое время большую вспышку воспроизводства. Сейчас его стало меньше, потому что он уходит в Черное море, там теплее и, как оказалось, пиленгасу там лучше. Кроме того, в плачевном состоянии естественные нерестилища, в частности, всем известна проблема Молочного лимана. Мы занимаемся этой проблемой, и сдвинем ее с мертвой точки, пиленгаса будет больше. Традиционно ценная наша рыба судок, численность которой была серьезно подорвана лет 10 назад, сейчас начинает восстанавливаться. По нашим данным, в море уже много молодых судачков, и этот вид появляется на рынке.
Вообще в мировой практике наряду с серьезными исследовательскими данными используется и показатель рынка.
— Имеется в виду базар?
— Да. Видишь – бычок есть, тарань – тоже, пиленгаса мало, стала появляться шемая – силява. Наши сотрудники мониторят рынки, и эти данные ложатся в общую математическую модель оценки запасов и перспектив.
— Леонид Владиславович, что бы вы – ученый, руководитель института и человек любящий море — пожелали читателям «ИЗ»? Мы тоже любим море.
— Хочу пожелать, чтобы все любили его настоящей любовью. Потому что любить море, которое дает нам тепло, ласковые волны, рыбу, которую можно купить на рынке, это одно.

Бычок в Азовском море возрождался в старых автомобильных покрышках

Но его надо любить, как живое существо, которое требует к себе бережного отношения, сильной любви, ласки и помощи. Когда мы научимся так любить море, оно отдаст нам все сторицей, и будет гармония, взаимопонимание человека и моря. Нашего Азовского моря.