Индустриалка - новости Запорожья

Главные, Запорожье
Отец погибшего в сбитом ИЛ-76МД десантника из Запорожской области: Я знал, что Паша сделает шаг вперед
Поделиться

Сегодня в пгт Гвардейское на Днепропетровщине почтят память военнослужащих 25-й отдельной воздушно-десантной бригады и членов экипажа, которые год назад погибли в подбитом террористами самолете ИЛ-76МД в районе Луганского аэропорта. На его борту находились 40 военнослужащих сводного подразделения воинской части А1126 и 9 членов экипажа 25-й бригады транспортной авиации, которая базируется в Мелитополе. Все погибли.

Отец погибшего в сбитом ИЛ-76МД десантника из Запорожской области: Я знал, что Паша сделает шаг вперед
Отец погибшего в сбитом ИЛ-76МД десантника из Запорожской области: Я знал, что Паша сделает шаг вперед

…Помимо мелитопольских летчиков, тот полет стал последним для нашего земляка из Токмака, перспективного молодого ученого Павла Левчука, который добровольно пришел в военкомат. 5 июня Павел защитил кандидатскую диссертацию, вернулся в часть, а 14 июня в небе над Луганском он погиб.
Накануне годовщины трагедии «Индустриалка» встретилась с отцом героя — Николаем Левчуком, который в свое время был городским головой Токмака, в городе он человек достаточно известный.
— Николай Леонидович, наверняка многие ваши знакомые считают, что вы могли отговорить сына от ухода в армию или даже посодействовать, чтобы его не забрали. Как получилось, что Павел стал десантником?
— Паша был в семье третьим ребенком, намного моложе первых двух детей: Сергей 1977 года рождения, Светлана — 1979-го, а Паша появился спустя девять лет, в 1988 году, — рассказывает Николай Левчук — Обычный ребенок, обычная семья. Брал пример с наших старших ребят, они его любили. Ходили все в одну школу. Все трое — золотые медалисты. Хотя со всех троих Паша уже выделялся — просто был период другой в истории страны и обществе в целом. Он был достаточно самостоятельным. Из предметов особенно любил общественные науки.

Отец погибшего в сбитом ИЛ-76МД десантника из Запорожской области: Я знал, что Паша сделает шаг вперед

Мы с женой оба связисты. Старший сын — тоже. Когда Паша заканчивал 11 класс, то за последние два года он окончил первый курс Одесской академии связи, где учились моя жена и старший сын.
Мы уже успокоились — он студент второго курса, никаких проблем. А когда Паша закончил школу, первому мне — мы были с ним очень дружные, в серьезных вещах он советовался сначала со мной — и говорит: «А не много ли связистов в стране, а в семье — тем более? Я хочу заниматься другим». «И чем же?» «Политологией». Я отмечал: у него философский склад ума, он любит общаться с людьми. Видел, что у него широкий горизонт, а связь — это все-таки узкая специализация. В общем, в душе я приветствовал Пашин выбор.
Пришлось нам с ним вдвоем маме объяснять, что связь — не его призвание. Но условие мы ему поставили: поступать на бюджет, потому что платить за учебу мы не собираемся, в Одессе ведь в этом плане было все нормально.
Сами-то понимали: экзамены идут, никто дороги никуда не топтал, бюджет особенно не светит. Паша подал документы в национальные университеты — Запорожский и Днепропетровский. Жил в Днепропетровске, а сюда приезжал сюда сдавать экзамены. Потом звонит и спрашивает: «Как посоветуешь — в Запорожье или Днепропетровске учиться?». «Ты что, хочешь сказать, что поступил и там, и там?» Он, конечно, гордый:»А что, кто-то сомневался?».
Выбрал Днепропетровск. Поступил на истфак, кафедра международных экономических отношений, специальность «Политология». Он молодец, учился глубоко. Я видел, наука ему легко давалась. Задатки были, откровенно говоря. Он не сидел, не коптел — они по полночи ходили, на гитаре играли. Когда учился, и в аптеке сторожем работал, потом в штабах начал работать — на серьезном уровне.
Оканчивая университет, решил пойти в аспирантуру. Опять же — одно бюджетное место. Опять то же условие — только бюджет. Он поступил. Участвовал в семинарах, ездил много по Украине, в Польшу. Параллельно участвовал в различных студенческих международных организациях — в общем, активную жизнь вел,.
На кафедре ему предложили написать работу. Он выбрал практически неразработанную в Украине тему — там мудреное название, но если говорить простым языком, то диссертация о роли политических и иных элит в формировании и развитии территории. В России и Украине она не разработана, только в Европе и США. Английский подтянул, вышел на нормальный уровень.

Отец погибшего в сбитом ИЛ-76МД десантника из Запорожской области: Я знал, что Паша сделает шаг вперед

Ему предложили поработать преподавателем в ДНУ, на той же кафедре на истфаке. Я видел, что это не то, что он хочет. Но я говорил: жизнь трудная — надо зацепиться хоть за что-то. А потом прорываться! Его ведь больше прельщала живая жизнь. Паша был очень коммуникабельным. Костя, его однокашник, говорил: «Паша у нас — это два метра позитива».
Когда в стране забурлило, он участвовал в Днепропетровске в майданах, в Киев не ездил.
— Как вы узнали, что он собрался в зону АТО?
— Когда после Крыма начали происходить непонятные на тот момент события в Донецкой и Луганской областях, я понимал — вариантов нет, он пойдет. На учете в военкомате он был по месту регистрации — в Токмаке, с женой — Паша женился в 2013 году, в 25 лет, у них своего жилья не было.
Хотя в армии он не служил — вуз, работа, в военкомате были его данные, в том числе номер мобильного телефона. Из военкомата ему был только один звонок. Звонит мне: «Я собрался, ухожу». Это было 23 марта 2014 года.
Он для себя принял решение и понимая, что в Токмаке за него могут «поговорить», пошел в Жовтневый военкомат Днепропетровска, по месту работы. Я понимал, что бессмысленно ему запретить, он уже принял решение. 24 числа Паша уже был в военкомате. Отправили в 25 аэромобильную бригаду в пгт Гвардейском.
— А как он, не служивший в армии, попал в десантники?
— Здоровый, 1,96 м. Экипированный. Все купил: каску, форму, бронежилет. Единственное, оружия не было! Так он оказался в 25-й бригаде. Период был непростой: армия — голодная, голая и босая. Было много непонятных решений.
Их без присяги кинули в зону боевых действий — в Амвросиевку. Когда по телефону общались, спрашивал — как условия? Паша говорил: надо копать, надо окапываться. Лениться нельзя, пусть и мозоли на руках. Это спасет, если что! Потом приехали на полигон для подготовки да и присягу надо было принять.
Сложно там было. Мы с ним договорились: ты мне говоришь ну почти все, а маме — ты на занятиях, на полигоне. Никуда вас не отправляли. Я бы лучше там сам был!
— Он выполнял договоренности?
— Да. Успокоили маму. Она все собиралась поехать к нему, отвезти «харчи». А у меня вечно машина «ломалась». Зачем ее мучить, пусть один человек мучается — я. Правда, в век мобильных телефонов очень сложно что-то скрывать. «А чего Павлик не отвечает?» «Люба, да он на занятиях — освободится, перезвонит», «А почему не перезванивает?»…
— Она, наверное, чувствовала?
— Да, но так было легче. Несколько раз у Паши и его сослуживцев были выезды, выезды очень сложные — приходилось совершать рейды. У них во взводе сплотился коллектив, отсеялись все, кто не могли — сбежали, дезертировали.
— А как ему удалось подготовиться к защите кандидатской?
— Время от времени он появлялся в Гвардейском, у него был планшет и он продолжал общаться с научным руководителем. Заранее, еще в 2013 году, была назначена дата защиты научной работы — 5 июня 2014-го.
У него были хорошие отношения с коллегами из кафедры. Ученый совет сомневался немного: не завалит ли Паша защиту? Но научный руководитель сказал: «Все будет хорошо, наш Пашка не завалит»
Я поехал 4-го числа к нему, сам, без жены. У нас был цейтнот по времени, нужно было встретить оппонентов из Киевского и Луганского университетов, разместить… Мы носились как угорелые. Спасибо, ребята помогли.

Отец погибшего в сбитом ИЛ-76МД десантника из Запорожской области: Я знал, что Паша сделает шаг вперед

Его диссертация — это результат кропотливой, серьезной, глубокой работы. Он систематизировал свои наработки — у Паши было 15 публикаций и сделал большую кандидатскую диссертацию.
Защита прошла хорошо. 4 с половиной часа шел «разбор полетов». Там все ученые, свои термины, все строго. Я смотрел на Пашу и думал: «Ну он же не такой!» Признаюсь, задавал себе вопрос: где он таких слов научился, дома он с нами так не общался.
У него были хорошие перспективы, а тут война. Я понимал: его место во взводе будет пустое. Он, в принципе, мог найти перед кем-то оправдание, а перед собой — нет… Он бы мог не сделать шаг вперед. Вызывали добровольцев, потому что понимали — кнутом гнать бессмысленно, там такой не помощник. Если не готов психологически — будут проблемы. Я знал, что он сделает шаг вперед.
— У вас предчувствия тяжелого не было?
— Нет, тревога была. В том смысле, что он стал меняться. Проживая в одной стране, мы по-разному смотрели на вещи. Особенно, когда он побывал там. Девчата, с которыми дружил на кафедре, говорили: «Паша стал другим». И я это видел. Им особенно сложно, когда они бывают в двух измерениях — и на войне, и тут. Это «давит» психологически.
Он 4-го приехал, 5-го защитился и 6-го утром я его повез в Гвардейское. Он планировал сам, но я предложил отвезти его в часть. Паша забыл дома в сумке бритвенный набор и зарядное для мобилки. Чтоб не возвращаться, я ему отдал свои, сказав: твои когда-нибудь заберу. Ехали, говорили о разном. Мороженое поели. Я все оттягивал момент расставания… Потом приехали в часть, попрощались.
— Как вы узнали о сбитом самолете?
— В тот период спалось мало, не вылазишь с этого интернета. Только новости и смотришь. Утром было какое-то чувство: когда прочитал про сбитый над Луганском самолет, что-то «екнуло». Думал, ладно, звонить не буду. Не выдержал, звоню — «вне зоны…».
Как потом узнал, поздно вечером 13-го шла загрузка, они и технику загружали, вылетели около 00.00 часов. В час они были над аэропортом. Три самолета. Первый «прозевали» те, кто там сидел, к прилету второго они уже были готовы, третий ушел. 40 десантников было во втором борту и 9 человек экипажа.

Отец погибшего в сбитом ИЛ-76МД десантника из Запорожской области: Я знал, что Паша сделает шаг вперед

Потом мне позвонила Пашина жена. Они позвонили в часть, проверили списки. Пришлось мне говорить дома, что такое случилось…
— Вам сразу сообщили официально о гибели сына?
— Нет. Мы-то знаем о случившемся, а официальной информации никакой. Я понимал, что это война, что случилось то, что могло случиться. И есть определенные действия: кто-то должен был выйти на семью, выполнить эту скорбную миссию. Но к этому все оказались не готовы. Все были заняты какими-то другими вещами.
Пашу по телевизору засветили одним из первых. Мне звонили военные — путали Токмак и Томаковку. На меня вышли представители ЛНР — не с тем, что сбили и довольны, нет они сказали, что звонят от имени бывшего военного 25 бригады, который уже не служит. Сказали: понимаем, что это его коллеги, он не воюет, но договорится и организует похороны в братской могиле. Приглашали приехать завтра, в крайнем случае после завтра.
Я понимал, что это чистой воды провокация. Нас бы встретили и отправили. И по телевидению сняли — мы по-людски поступили, несмотря что это война и противник. Обелиск бы какой-то поставили.
Когда на меня начали выходить родственники, я сказал: тут нужно осмыслить, не порите горячку. Посмотрел в Интернете телефоны Министерства обороны, меня спустили на «горячую линию», там сказали — вы не туда звоните.
Я повторно вышел на дежурного генштаба: «Вы меня никуда не отправляйте. Я вам скажу, а вы распорядитесь этой информацией — о том, что готовится. Если вы не приняли никакого решения и не говорите мне что там происходит, у меня есть возможность по президентской линии сообщить информацию»
Потом узнал, что как только это случилось, в Луганске были наши БТРы. Наши быстро выехали на место трагедии, туда уже направлялись представители ЛНР, так они отогнали их, два часа сумели продержаться, на территории падения самолета собрали все, что смогли, погрузили и уехали на свою территорию.
— Насколько мне известно, хоронили погибших уже в конце июля.
— Да, была длинная эпопея. Нужно было вывезти останки. Их пособирали, погрузили в холодильник. И надо было договориться с противником об обмене — мертвых на мертвых. Чтобы те на определенной территории взяли эту машину, провели по своей территории и в Карловке передали ее украинским военным.

Отец погибшего в сбитом ИЛ-76МД десантника из Запорожской области: Я знал, что Паша сделает шаг вперед

Потом уже была экспертиза ДНК, полтора месяца прошло. Сложно было получить информацию — полный вакуум, тишина. Похороны были 24 июля — через месяц и 10 дней, похоронили Пашу в Токмаке. 10 июня похоронили маму, а 14 — Паша погиб. Мы в Токмаке открыли счет погибшим землякам в АТО.
В этот сложный период мы были не одни, приходили друзья, просто знакомые. Большую поддержку оказал Днепропетровский национальный университет (на истфаке в память о своем преподавателе и бывшем студенте сделали мемориальный уголок. — ИЗ), Токмакский городской совет. Учащиеся Токмакского механического техникума организовали сбор посильной для них материальной помощи. Уже сейчас понимаешь, что все это помогло нам выжить в те сложные дни.

Фото из домашнего архива семьи Левчук


Комментарии читателей