Индустриальное Запорожье - новости Запорожья

Запорожье
Пулеметчик Григорий Шпанский прошел всю войну со своим «Максимом» и более полувека отработал агрономом на земле, которую защитил от фашистов
Поделиться

Григорий Тимофеевич Шпанский – один из 45 участников боевых действий в Великой Отечественной войне, которые сегодня живут в Бердянске.

Пулеметчик Григорий Шпанский прошел всю войну со своим «Максимом» и более полувека отработал агрономом на земле, которую защитил от фашистов

Ему почти 92 года. Всю войну он прошел со своим пулеметом «Максим», который называет с ударением на первом слоге. День Победы встретил под Кенигсбергом, где с боевыми товарищами добивал не сдавшихся фашистов.
Он каждый день проходит пешком не менее двух километров, любит читать книги и – профессионал-агроном — выращивает рассаду помидоров для дачи.
Очень скромный и немногословный, он разговорился не сразу. И это – неприкрытая, не киношная правда о той страшной войне.

Его первая часть в жестоких боях потеряла знамя

Григорий Тимофеевич родился в 1923 году в селе Бильмачевка вблизи Бахмача Черниговской области. А учиться на агронома 16-летним мальчишкой в 1939 году приехал в Мелитопольский сельхозтехникум. Тогда он впервые в жизни ехал по железной дороге. Когда началась война, Григорий, сдав обязательную после двух курсов практику, собрался домой. — На вокзале я услышал сообщение Информбюро: «После ожесточенных боев наши войска оставили город Бахмач», — вспоминает ветеран. – Так что ехать уже было некуда. Военкомат к тому времени уже эвакуировался. Вернулся я в общежитие, там уже почти никого не было, и уборщица мне посоветовала идти на окраину Мелитополя, где в селе Песчаное стояла воинская часть: «Ты – комсомолец, а немцы издеваются над комсомольцами». И я пошел туда. Объяснил часовому, что хочу воевать, он отвел меня к батальонному комиссару. Тот выслушал меня и назначил третьим номером на тачанку. Так я стал пулеметчиком. Это был 73-й кавалерийский полк, там были тачанки с пулеметами «Максим» на катках, который везла пара лошадей, и верховые бойцы.

Пулеметчик Григорий Шпанский прошел всю войну со своим «Максимом» и более полувека отработал агрономом на земле, которую защитил от фашистов
Пулеметчик Григорий Шпанский прошел всю войну со своим «Максимом» и более полувека отработал агрономом на земле, которую защитил от фашистов

— Третий номер, что должен был делать?
— Я считался подносчиком, то есть, я набивал ленты патронами и подносил их. Первый номер – это наводчик, второй – его помощник.
— И всю войну прошли с «Максимом»?
— Да. Только в этой части недолго был. Мы тогда отступали, отходили иной раз и по 20, и по 30 километров в день. Немец сильно тогда гнал нас, шел танками. А мы – все пеши. Но зимой немцы не проявляли большой активности. Так, под Барвенково, недалеко от Харькова, они создали большие склады и накапливали для весеннего наступления вооружение, боеприпасы, продовольствие, обмундирование. И наше командование решило использовать кавалерию и танковые части, отбить Барвенково и идти на Харьков, чтобы его освободить. И это получилось. Большие силы наших были брошены на вывоз продовольствия, а вооружение подрывали, в основном. Но немцы, пропустив нас в Барвенково, потом взяли в клещи. Надо было уходить. Были жестокие бои, и наш полк потерял знамя, а значит, перестал существовать. Его расформировали, и я попал в пехоту, в стрелковую дивизию.

В начале войны утром молили бога, чтобы дождь шел, а потом – чтобы была летная погода

— И мы снова отступали. И танков мало было, и самолетов. Знаете, и у командиров, и у нас, солдат, была такая привычка: утром мы молили бога, чтобы был дождь, потому что немец в пасмурную погоду не летал. А уже с 43-го года наоборот: чтобы была ясная погода. Тогда у нас уже было превосходство в воздухе. Особенно ИЛы, штурмовики, мощно работали. Они буквально по головам ходили у немцев – гранаты кидали, из пулеметов били. Потом появились эрэсы – реактивные снаряды, реактивные установки. И танков много у нас уже было. 43-й год переломным был. И мы, пехота, это видели.
— А когда в воздухе было превосходство немцев, они нагло себя вели?
— Именно, что нагло. Нахальничали. За отдельной подводой, за солдатами, за отдельной машиной гонялись, фарс такой устраивали – вот какие они сильные. В воздушных боях наши самолеты зачастую терпели в начале войны поражение, Какие у нас были самолеты, а какие у них… Страшно было смотреть. А потом уже, конечно, когда новые самолеты пошли, наши сильно с ними бились. Другое дело было.
— Григорий Тимофеевич, вы говорите, что смотреть было страшно на самолеты. А вам внизу тоже было страшно? Можно на фронте не бояться?
— Я этому не верю. Боялся каждый солдат и каждый офицер. Сейчас идешь, а через минуту упал, и все. Помню, как одного солдата нашего послали с донесением в штаб. Телефонную линию перебило, и надо было доставить донесение нарочным. Он только высунулся из окопа, влез на бруствер, и снайпер немецкий всадил ему пулю в лоб. Секунда, и нет человека… Вот когда шли в атаку, было по-другому. Инерция уже была.
— Азарт?
— Именно, что азарт. Мысль о том, что тебя могут ранить, убить, отступала.

В окопах рыли «лисьи норы» и согревались от дыхания

— Григорий Тимофеевич, как холодное время переживали на фронте?
— Если стояли в глубокой обороне, иной раз и в домах были. Но это, в основном, штабы. А если в поле – окопы, землянки. Конечно, на всех землянок не хватало. И мы делали в окопах такие подкопы, на одного-двух-трех человек, называлось это – лисья нора, завешивали палаткой. Надышим, и вроде – тепло, нормально, так и согревались.
— Мне мой папа – фронтовик, говорил, что он и другие солдаты ни разу на фронте не болели простудами.
— Я ни разу за всю войну не видел ни на фронте, ни в госпитале никого, кто болел бы простудой. Две зимы я так прошел, и ничего. Но был со мной такой случай. В Прибалтике уже мы были, и я попал на курсы младших лейтенантов. Дом, кровать, постель, но я через полмесяца заболел воспалением легких и две недели пролежал в госпитале. Но это было уже позже.
Большие бои были, когда мы обороняли Кавказ. Немец тогда рвался в Сталинград и на Кавказ. Им нужна была нефть. Тяжело было. Там ведь горы, не везде пройдешь. Стоял наш пулеметный взвод на небольшой равнине. У каждого свой сектор. Немец шел стеной, навалом. Пулеметы наши не замолкали ни на минуту. В ленте 250 патронов, скорострельность – 250 выстрелов в минуту. Мы не успевали менять ленты. Первую атаку отбили, вторую, третью, а на четвертой я был ранен – мина сзади взорвалась, и осколок пробил череп. Попал я в санитарный поезд. В Батуми, Сухуми не взялись оперировать – осколок заподлицо застрял под черепом. И попал я аж в Тбилиси. Там профессор Чхирташвили распиливал череп, чтобы извлечь осколок. В Тбилиси я пролежал в госпитале три месяца. И за этот бой на Кавказе получил свою первую награду – медаль «За отвагу».

Пулеметчик Григорий Шпанский прошел всю войну со своим «Максимом» и более полувека отработал агрономом на земле, которую защитил от фашистов

Потом были «Красная Звезда», орден Отечественной войны, другие награды.

Сиваш в ноябре форсировали вброд

— Медаль «За отвагу» — это самая высокая солдатская награда. Очень ценная. Вы после госпиталя попали в свою часть, Григорий Тимофеевич?
— Нет. Попал в 216 стрелковую дивизию. Она впоследствии стала гвардейской. Мы пошли на Крым. Нас выгрузили на станции Степановка, и мы форсировали Сиваш. Это было в ноябре.
— Как форсировали? На чем?
— На ногах.
— Как – вброд?! В ноябре?!
— Мы – вброд, а 45-миллиметровые пушки и станковые пулеметы – на плотах. Вес у них большой. В разобранном виде тело пулемета весит 24 килограмма, станок – 30, да еще щит – 8 килограммов. . Тут и так еле идешь, да еще такая тяжесть на плечах. Поэтому на плотах переправляли, толкали рядом с собой.
— Глубоко там было?
— Нет, от силы 45-50 сантиметров. Да еще ила столько же. Сиваш – гнилое озеро.
— Какое расстояние вы там прошли по Сивашу?
— Точно не знаю, ну, не меньше километра. Первым пошел батальон Кузнецова, ему потом Героя дали за эту операцию.
— Это было ночью?
— Ночью. Немец не ожидал, не думал, что мы можем там перейти Сиваш. Танки не перейдут, ну немцы и не беспокоились. Были там их танкетки легкие, и они патрулировали побережье. Батальон Кузнецова их уничтожил.
— И опять-таки спрошу — – не простудились?
— Никто не кашлял. Правда, было так, что солдат идет, идет, а потом – бульк – и нету его. Видимо, судорога хватала. А на берегу первый батальон сразу развернул палатки, медработники там были. Мы подходили группами, всех переодевали в сухое. Все было продумано и приготовлено. Оттуда пошли в сторону Севастополя. Очень сильные бои были на Сапун-горе. Она была сильно укреплена, говорили – железо и бетон. Там дней пять, если не больше, работали ИЛы, а потом уже войска пошли. Когда Сапун-гору взяли, вышли мы к морю. Немцев там было видимо-невидимо! А техники! Гитлер своим войскам обещал, что, в случае чего их вывезут. Но наши не дали их кораблям подойти к Севастополю.

Как пулеметчик Шпанский чуть не стал дезертиром.

— А потом в Бахчисарае нас погрузили в теплушки, и поехали мы на Украинский фронт.
— Тяжело ехали в теплушках?
— Нормально. Ехать лучше, чем воевать и чем идти. Мне повезло очень в пути. Остановился наш эшелон на станции Бахмач, а это – 20 километров до моего села. Я побежал на вокзал, спросил у коменданта, сколько простоим. Он сказал, не меньше полутора часов. Я пошел по вокзалу. И тут встречаю одного дедушку из моего села. Заговорил с ним, сказал что я – Шпанский, спросил, не знает ли он о моих родных. А он говорит: «Твой отец здесь, людей с обеда ведет». Отец мой был инвалидом с первой мировой войны, и его на фронт не взяли. Он командовал аварийной бригадой в Бахмаче – они завалы разбирали. Так мы встретились, поговорили. А когда я прибежал на свой путь, оказалось, что эшелон ушел. Ну, все, думаю, попал под трибунал — дезертир. Побежал к коменданту: вы, мол, сказали, полтора часа эшелон простоит. – «Дали срочно путь, поезд и пошел, — говорит он. – Но ты не волнуйся. Минут через 30-40 следующий эшелон пойдет. Догонишь». Я и догнал своих. А батько потом рассказывал, что, когда мать узнала, что он меня встретил, заставила его везти ее в Бахмач и показать место, где мы встретились. После этого успокоилась.
— Где вы встретили День Победы?
— В Восточной Пруссии. С большими боями мы взяли город Кенигсберг. Когда уже подписывали акт о капитуляции Германии, у нас еще были бои с небольшими группами немцев, которые прятались, не сдавались.
— О конце войны как узнали?
— Нам сообщили командиры. Что началось! Стреляли в воздух, обнимались… Сложно передать… Такую войну выиграли! А потом наш полк попал в самую южную точку СССР – Кушку, на границу с Ираном и Афганистаном. Там мы уже нагрелись за всю войну!

Бывший пулеметчик проработал агрономом 53 года

Пулеметчик Григорий Шпанский прошел всю войну со своим «Максимом» и более полувека отработал агрономом на земле, которую защитил от фашистов

— Григорий Тимофеевич, техникум вы окончили?
Да, через время вернулся в Мелитополь, закончил техникум с отличием, поступил в институт, но не получилось доучиться. Но стал агрономом, как и мечтал. Сначала работал в Западной Украине, агрономом при МТС – машино-тракторной станции. Было у меня 12 колхозов. Я их пешком обходил. Там и жену свою будущую встретил, она тоже наш техникум закончила. Потом вернулись в Запорожскую область, и я 37 лет проработал в сельскохозяйственной колонии в Вольнянске главным агрономом. Тогда были такие колонии.
— Большое было там хозяйство?
— 5 тысяч гектаров земли, 800 дойных коров, 3 тысячи голов свиней, это – годовая цифра, 12 тысяч кур-несушек, 150 уликов, 150 гектаров сада. А со временем – даже свой консервный завод. Везде работали заключенные. Сидели они за незначительные преступления. А потом какому-то умнику не понравилось: «Что это такое: первый помидор ест заключенный, первое яблоко — заключенный». И сделали нашу колонию производственной, землю роздали по колхозам. Так закончилась моя агрономическая карьера. 53 года я работал агрономом. Землю любил и люблю.

Пять лет назад Григорий Тимофеевич переехал в Бердянск к дочери с зятем. Когда-то раз купил рассаду помидоров для дачи на рынке, оказалось – падалица, с тех пор рассаду выращивает сам.

Пулеметчик Григорий Шпанский прошел всю войну со своим «Максимом» и более полувека отработал агрономом на земле, которую защитил от фашистов

Много читает. Очень любит советскую классику и хорошие фильмы. Один из самых любимых – «Дорогой мой человек». Смотрит новости и очень расстраивается из-за событий в Украине.
В День Победы, а живет ветеран в военном городке, приходит к памятному знаку – килю самолета, где проходят праздничные мероприятия. Никогда не выступает, никогда не сидит в президиумах. Скромный воин, который прошагал по дорогам войны от начала до конца, стал старшим лейтенантом и осуществил мечту – работал на земле. Такие, как он, Григорий Тимофеевич Шпанский, и есть – соль этой самой земли, за свободу которой они боролись с фашизмом.

На странице http://economba.ru/shops/promokody-m-video вы найдете коды и купоны на скидки в самых популярных магазинах. Сайт Economba предоставляет скидки на климатическую, бытовую, компьютерную и автомобильную технику.