Индустриалка - новости Запорожья

Главные, Запорожье
Заместитель командира запорожского 23-го тербата Андрей Кулишенко: Спасибо, бойцы вытащили с поля боя
Поделиться

За свою карьеру профессионального военного Андрею Кулишенко пришлось послужить в разных точках, в том числе побывать на войне — в Афганистане.

Заместитель командира запорожского 23-го тербата Андрей Кулишенко: Спасибо, бойцы вытащили с поля боя

Первой «горячей точкой» для Андрея Кулишенко стал Афганистан, второй – зона АТО

В этом году «горячей точкой» для заместителя командира 23–го батальона территориальной обороны по работе с личным составом подполковника Кулишенко стала зона АТО, а конкретно — окрестности Мариуполя, где на блокпостах несли службу бойцы запорожского тербата.

5 сентября в ходе контратаки офицер был тяжело ранен. Сегодня Андрей Кулишенко находится на реабилитации. В начале января комиссия будет принимать решение: комиссовать его из армии по состоянию здоровья или же заместитель командира продолжит службу в мотопехотном батальоне 93–й ОМБр (так теперь называется 23–й батальон ТРО).

В АФГАНИСТАНЕ ХОДИЛ В ЗАСАДЫ

После окончания в Запорожье средней школы №89 Андрей Кулишенко в 1983 году поступил в Новосибирское высшее военно–политическое общевойсковое училище. Война «за речкой» полыхала вовсю, и курсантов готовили к тому, что им придется участвовать в боевых действиях: тактику ведения боя в училище изучали на опыте Афганистана.

После училища молодой лейтенант попал по распределению в ТуркВО, в батальон офицерского резерва, который готовил офицеров для восполнения потерь в Афганистане.

– Тогда не спрашивали: хочешь или не хочешь ехать, – вспоминает Андрей Андреевич. – Построили в Ташкенте, в штабе округа, молодых лейтенантов. Вышел полковник, скомандовал: «Женатые, выйти из строя!» Их куда–то увели. Остальные понимали, где придется служить. В батальоне резерва было 500 человек.

Заместитель командира запорожского 23-го тербата Андрей Кулишенко: Спасибо, бойцы вытащили с поля боя

Под Мариуполем подполковник Кулишенко получил четыре осколочных ранения. «Местные жители подходили и просили: «Не уходите», – вспоминает Андрей

В октябре 1987–го полетел в Афганистан, служил в разведдесантной роте в Баграме. Прослужил полтора года, до вывода войск — вместе с дивизией уходили 11 февраля.

После возвращения в Союз Андрей Кулишенко еще четыре года прослужил в Термезе. После распада СССР ему предлагали остаться в Узбекистане — предлагали должность, звание. Но он не захотел оставаться, решил вернуться в Украину («мои знакомые ребята, которые продолжили службу, уже генералами стали», – говорит Андрей). Направили в пгт Черноморское в Одесской области, в мотострелковую дивизию. А в 1994 году, как только открылся Киевский гуманитарный институт, Андрей Кулишенко поступил в этот вуз, где учили на замполита на оперативно–тактическом уровне. После окончания военного вуза в 1996 году приехал в Запорожье, где жили родители.

– Мне предлагали много хороших должностей — в Кривом Роге, в Феодосии, но поехал начальником группы пропаганды в нашу реактивную артиллерийскую бригаду, которая базировалась на «Близнецах», – рассказывает Андрей Кулишенко. – В 2002–м ушел на заместителя командира базы хранения.

В 2003–м базу сократили, еще полгода длилось расформирование части — всю технику нужно было грузить в эшелоны и отправлять
по всей Украине. В 2004 году, когда было сокращение дивизии, пришлось уволиться из Вооруженных Сил.

Пришел на «Запорожсталь» в охрану, где было много ребят, с кем раньше служил. Сейчас ребята звонят, спрашивают, когда вернусь.

ПОСЛУЖИТЬ УГОВОРИЛ БЫВШИЙ КОМАНДИР

Андрей Кулишенко был приписан к Военной службе правопорядка. Когда на Донбассе события начали развиваться по опасному сценарию, подполковника запаса вызвали в военкомат, дали повестку без даты и сказали, чтобы был готов к призыву на службу.

Заместитель командира запорожского 23-го тербата Андрей Кулишенко: Спасибо, бойцы вытащили с поля боя

Лейтенант Кулишенко. 1987 год

– Потом позвонили из военкомата и сказали, что хочет поговорить Лорман, это наш бывший командир реактивной бригады, – продолжает Андрей Андреевич. – При–ехал, а там наших реактивщиков человек 10. Борис Анатольевич рассказал, что создается батальон территориальной обороны, что нужно до президентских выборов поохранять границу области, стратегические объекты, послужить придется максимум до 1 июня. Ему нужны были опытные офицеры, на которых можно положиться. Уговорить удалось четверых — меня, полковников Кульку и Могилевца, майора Медведева.

Меня призвали 23 апреля, 29–го мы приняли последнего солдата, 1 мая были уже на «Близнецах». 9 мая была присяга, и мы уехали. Сначала стояли на территории нашей области — от Бердянска до Розовки. А потом Лорману поступил приказ передислоцироваться, 30 мая батальон начал движение,
и 1 июня мы уже как участники АТО заняли позиции.

Бойцы стояли на восьми блокпостах вокруг Мариуполя, на второстепенных дорогах, но не менее важных. Центральные въезды, которые шли по ростовской трассе, охраняли Нацгвардия и другие батальоны.

– Насколько я знаю, до конца августа служба шла спокойно?
– Да. Но боевой подготовкой занимались. Каждую неделю то гранатометчики поедут постреляют,
то пулеметчики, то снайперы.

Российская граница была закрыта, ее перекрывали пограничники и два батальона теробороны. Наша задача была — контроль машин, чтоб не провозили боеприпасы.

Местные, кстати, поначалу процентов на 90 ездили пьяными за рулем. Их останавливаешь: вы пьяны, они в ответ: вы кто, милиция? А там ни милиции, ни ГАИ не было — убежали. Физического воздействия к ним не применяли, просили звонить родственникам, чтобы забрали. Потом они стали более дисциплинированными.

Вообще, местные жители сначала нас побаивались, ничем не помогали — мол, пришла Нацгвардия. Узнав, что мы запорожские, вскоре начали помогать — привозили воду, продукты, оборудование. Даже горячие борщи привозили на блокпосты. Потом просили нас не уезжать.

Заместитель командира запорожского 23-го тербата Андрей Кулишенко: Спасибо, бойцы вытащили с поля боя

– Ситуация резко ухудшилась в конце августа…
– Да. В Новоазовске обстреляли пограничников, разбили пограничный пункт. Они отступили. Дальше стояли два батальона территориальной обороны, один – «Прикарпатье» – снялся и ушел. Когда бойцы этого батальона мимо нас ехали — с такими глазами! – они говорили: «Там танки!» Тогда зашло много российской техники.

Она шла на Иловайск, Амвросиевку, Новоазовск. Ушли пограничники, ушло «Прикарпатье», и мы остались одни. Стало понятно, что нужно ждать боевых действий.
И тут батальону стал серьезно помогать город — техникой, заводы имени Ильича и «Азовсталь» (предприятия Группы Метинвест. – И.Е.) слябами накрывали наши блиндажи.

В начале сентября пошли первые обстрелы 13–го блокпоста, который стоял недалеко от ростовской трассы. У нас было два самых опасных направления, где закрепились сепаратисты и российские войска: в районе Безыменного и Коминтерново, откуда можно было зайти в Мариуполь с восточной стороны. Чтобы предотвратить захват города, мы предприняли контратаку.

БОЙЦЫ ВЫТАЩИЛИ С ПОЛЯ БОЯ

– Это мы уже говорим о боевых действиях 5 сентября, когда батальон потерял троих своих бойцов?
– Да. Нашему батальону придали танковую роту, 12 танков, и мы по двум направлениям предприняли контратаку. Впереди два танка, затем наша машина с вооруженными бойцами. Если начинался минометный обстрел, они должны были спешиться и занимать боевые позиции.
Задача–минимум ставилась — не дать захватить Мариуполь, а задача–максимум – выйти к Новоазовску. Первую мы выполнили, а вот со второй задачей справиться не смогли, в том числе и по не зависящим от нас причинам. Так, с другой стороны должна была заходить николаевская 79–я десантная бригада. Им дали отбой, и они не пошли с северной стороны.

– Получается, вы были одни?
– За нами шел батальон «Азов», задача которого – зачищать захваченные районы. Наверное, слабая разведка была, не совсем знали, сколько в этом районе противника, артиллерии, какие препятствия, где минные поля. Нам доводили информацию, но она, очевидно, была неполной. Противник начал стрелять и из стрелкового оружия, и из тяжелого, там и танки оказались.

Заместитель командира запорожского 23-го тербата Андрей Кулишенко: Спасибо, бойцы вытащили с поля боя

В горах Афганистана. Андрей Кулишенко справа

– Вы стали для противника живыми мишенями…
– Да, всегда тяжелее атаковать – ты на открытой местности – чем сидеть в обороне. У них, как мы поняли, были пристреляны позиции, сектора. Они нас хорошо видели и им удобно было стрелять по нам. Можно сказать, мы сами пришли в засаду.

Скажу, что все могло закончиться намного хуже для личного состава батальона. В этом бою мы потеряли троих бойцов — Вячеслава Комара, Юрия Демидова и Владимира Попова. Многие были ранены.

У меня четыре осколочных ранения: два осколка маленькие, один средний и один большой. Вроде и не тяжелое было, но большой осколок уперся в таз, место неудобное для перевязки, много крови потерял.

– Андрей Андреевич, вы хорошо помните этот бой?
– Первым шел танк, на нем комвзвода Сергей Машевский. По этому танку первым и попало. Ему перевязали голову, вколол обезболивающее, вызвал машину, его забрали. Танк стал, загородил дорогу, рядом ограждение. Пока стояли, нас начали обстреливать. Заработали минометы, начали рваться снаряды. А в чистом поле спрятаться негде. Мы тоже, конечно, стреляли из всех видов оружия. Мы нанесли неприятелю урон – по разной информации, от 20 до 40 человек.

Когда понял, что ранен, крикнул: «Кто есть? Помогите!». Один боец прибежал, потом второй. Снаряды рвутся, им тяжело меня тащить, я ведь немаленький. Спасибо, не бросили на поле боя. Дал им телефон позвонить комбату, он прислал нашу санитарную машину. Кроме меня, еще человек пять раненых погрузили и вывезли в Мариуполь, в больницу.

Дальше слабо помню. Давление померяли – 60 на 40, и я отключился. Вертолетом доставили сначала в полевой госпиталь под Розовкой, там все расшили и по новой зашили, ночью погрузили в вертолет – и в Днепропетровск, оттуда отправили в Киев, в военно–медицинский центр Минобороны, чтобы столичные специалисты вытащили большой осколок, застрявший в тазобедренном суставе. 6 сантиметров, мне его не отдали.
Из госпиталя выписали 3 октября, на реабилитации можно находиться до 3 января, потом комиссия будет решать – или комиссовать по состоянию здоровья, или снова в строй. Хромаю пока, но ногу разрабатываю, надеюсь восстановиться.

– Участники боевых действий в Афганистане говорят, что та война и нынешняя, которая полыхает на Донбассе, очень сильно отличаются. Это правда?
– Конечно. Прежде всего, интенсивностью боевых действий. Когда я служил в Афганистане, нас обстреливали нечасто, там не было мощного оружия с такой разрушительной силой действия, отсутствовала линия фронта, как сейчас в зоне АТО. В Украине идет настоящая позиционная война.

ОКАПЫВАЛИСЬ ВСЕ ВРЕМЯ

– Вы были заместителем командира батальона по работе с личным составом, то есть замполит…
– Но в штабе не сидел, в основном на блокпостах находился. Нам с заместителем командира Русланом Кулькой дали по четыре блокпоста, он отвечал за свои, я — за свои. Мы жили на блокпостах, ночевали там, питались вместе с солдатами. Задача была — проехать посты днем, вечером или ночью, проверить, поднять по тревоге, отработать вводные «нападение на блокпост», «обстрел блокпоста».

– Окопы бойцы батальона копали?
– Конечно. Окопы, блиндажи были. Первая заповедь: стал и окопался. Лорман сразу сказал: «Палатки закопать в землю». Техники землеройной не было. Дали два трактора на батальон, один сразу поломался, второй ломался периодически. Копали вручную, а там Донецкий кряж, базальтовая порода, лопатой можно копать сантиметров 50. Копали окоп для себя, потом соединительную траншею, потом для блиндажа, для боеприпасов, для продуктов, под туалет…
А первое время за месяц сменили позиции несколько раз, больше чем по три дня не стояли. Хлопцы говорили: «Мы что, приехали сюда землю копать?» Но правило незыблемо: хочешь уцелеть, делай укрытие, они потом в этом убедились лично.

– Не могу не спросить о боевом духе в батальоне.
– Сказать, что у всех он присутствовал, будет неправдой, даже среди профессиональных военных находятся люди, у которых не выдерживает психика. Что говорить о мобилизованных — ни у кого не проверяли ни моральные, ни психологические качества.

Скажу так: в той ситуации можно было рассчитывать на худшее. Не каждый готов был погибнуть. Но батальон стойко выдержал бой 5 сентября. Бойцам и потом доставалось — когда лежал в госпитале, общался с командиром роты, так он мне говорил: «Андрей Андреевич, вам повезло, что ранены, мы тут каждый день под обстрелом».

И сейчас большая часть людей снова на передовой. По второму разу все уходили осознанно, понимали, что их там ждет. Но человек 150 не поехали — кто лечится, кто в отпуске. Колеблющихся в зону АТО не стали брать.

– Кого–то из бойцов запорожского, теперь уже мотопехотного, батальона 93–й отдельной механизированной бригады наградили за проявленное мужество?
– Перед приездом в Запорожье Президента нам сказали подготовить наградные представления, подали на 25 человек. Нам говорили, что будет награждение. Потом все резко отменили и нас на Хортицу, где вручали награды, не пригласили.

– Андрей Андреевич, награды, уверена, еще найдут своих героев и бойцы нашего 23–го батальона ТРО точно будут в их числе. С праздником! Пусть побыстрее закончится война и воцарится мир!!!

Фото Александра Прилепы


Комментарии читателей