iz.com.ua

Запорожье
Запорожский "пономарь" Евгений Федорченко: Некоторые школы лучше проходить заочно
Поделиться

Из всех троих «подрывников» Свято-Покровского храма на Малом рынке дальше всех отбывать наказание отправили Евгения Федорченко. Поэтому и домой он вернулся позже, чем Сергей Демин и Антон Харитонов. После Запорожского СИЗО Женя почти три с половиной месяца провел в колонии в Катериновке Ровенской области, на границе с Белоруссией.

Запорожский

— О том, что нас освобождают, я узнал по телевизору, — рассказал «Индустриалке» Женя. — До последнего момента переживал, чтобы, не дай Бог, ничего не сорвалось. Домой ехали долго, прямых маршрутов до Запорожья нет. Но эта поездка была намного лучше, чем когда я ехал в противоположном направлении без пересадок, но с решетками и всеми «радостями» жизни.

Служить в церковь не вернется

— Чем сейчас занимаетесь?
— Встречаюсь с друзьями, навожу дома порядок, систематизирую библиотеку. Я бы и на работу сразу пошел, но здоровье нужно поправить. Тюремная атмосфера и условия на здоровье плохо сказываются. Даже если своими силами соблюдаешь чистоту, все равно проблемы личной гигиены неизбежны.
— Хотите вернуться служить в церковь?
— Служить — нет. Я не оставляю Бога и церковь, но работу буду искать мирскую. Я закончил магистратуру факультета русской филологии Запорожского национального университета. Может быть, устроюсь по специальности.
Когда-нибудь, может быть, подумаю и о служении церкви. Я приходил в церковь не из-за денег и в свое время дальше собирался быть священником…
— Ваша вера в Бога не изменилась?
— Нет. Несмотря ни на что, многие друзья остались верными, хотя милиция пыталась и меня перед ними очернить, и их передо мною. Многие люди искренне помогали, молились и поддерживали материально. Я очень благодарен всей моей семье и родственникам за поддержку, благодарен адвокатам, которые профессионально отстаивали нашу невиновность. Без них борьба была бы намного сложнее.
Я не утратил веру в человеческую природу. Каким бы иногда черным все ни казалось, свет в конце тоннеля есть, и не все потеряно.
— Как вы думаете, почему церковь вас не поддержала?
— Знаете, я не хочу судить. Мир не идеален, и в церкви может что-то быть не так. Бог судья. Чужая душа — потемки, и человек волен верить в то, что считает правильным.
Запорожский — Как с вами обращались во время допросов?
— В тот день, когда меня забрала милиция, мы отдыхали в гостях у родственников. Никто ничего не объяснял – просто заломали руки и увезли. Это было настолько непонятно — ты говоришь одно, а тебя не слышат. Ты не понимаешь, что им нужно, потому что тебя заставляют признаться в том, чего ты не делал. Но правда никого не волнует.
Угрожали не только мне, но и родным и близким. Я обошелся «малой кровью», но в одной из бесед я за два часа прошел весь курс ненормативной лексики русского языка. Лучше туда не попадать.
— А что чувствовали во время судебных заседаний?
— Много чего. Было тяжело, но я старался держаться ради родных и близких. Испытывал злость, отчаяние, когда слушал так называемые обвинения. Думал, что в нашей стране нет справедливости.
Но потом все это переборол, потому что я знал правду, что преступление нами не совершалось, и мы будем идти до конца и бороться до последней надежды.

Больше всего скучал по племяннику

— Было страшно, что придется провести за решеткой 15 лет?
— Конечно. Я раньше никогда не сталкивался с такой ситуацией. Был испуг, очень хотелось, чтобы это все закончилось.
— Чем вы занимались в заключении?
— Читал и, по возможности, занимался спортом.
— Что было самым тяжелым за решеткой?
— Это не курорт и там абсолютно несладко, но жить можно. Понятно, что когда нет выбора, человек приспосабливается. Но, как говорят, есть школы, которые действительно лучше проходить заочно.
Я надеялся, что при самой наихудшей ситуации 15 лет все-таки не будет. Был готов прилагать все усилия, чтобы срок стал меньше. Я бы не сдался. Все неожиданно повернулось самым лучшим образом.
Самыми тяжелыми были моменты неверия, когда ты борешься-борешься, но ничего не получается, и ты просто опускаешь руки. Очень не хватало родных, близких и друзей.
Было желание в баню сходить, на рыбалку. Иногда хотелось оказаться на какой-то сказочной поляне в окружении родных, где красивая природа, чистота, нет ни злости, ни зависти — только гармония.
— Как к вам относились другие заключенные?
— Разное бывало, но в целом – нормально. Большинство людей в заключении довольно неглупые, честные, образованные, душевные и верующие. Нет закрытых сердец — к любому человеку можно найти ключ.
Если взять примеры из литературы, то даже у самых плохих героев бывают моменты искренности и доброты.
— Жалеете о чем-то?
— Нет. Естественно, осадок остался, но зачем-то это было нужно. Я стал сильнее, мудрее, крепче.
Конечно, хотелось разделить радости и горе с близкими. Больше всего скучал по племяннику. Жаль, что очень многие моменты его жизни прошли мимо меня. Когда я его видел, ему было четыре года, а сейчас уже восемь. Слава Богу, он меня узнал, не забыл.
— Вы готовы простить людей, из-за которых оказались за решеткой?
— Готов. Бог судья. Конечно, некоторые воспоминания останутся, и я их никогда не забуду. Но есть закон бумеранга, если будет суждено, человек не уйдет от правосудия.
Хотелось бы, чтобы в милиции работали честные люди, которые делают свою работу, а не зарабатывают звезды и повышения.
— О чем сейчас мечтаете?
— Найти работу, хорошо отдохнуть. Со временем, если получится, хотел бы иметь семью и детей.