Индустриальное Запорожье - новости Запорожья

Главные, Запорожье
Запорожский пономарь: Когда называли сроки, я обливался холодным потом!
Поделиться

Запорожский «пономарь» не перестал верить в Бога, хотя церковь не заступилась, когда его посадили за преступление, которого он не совершал

Запорожский пономарь: Когда называли сроки, я обливался холодным потом!

Антон Харитонов: 2011 год

После почти четырех лет за решеткой запорожские «пономари» вернулись домой. Напомним, 11 марта Верховная Рада Украины признала политзаключенными и реабилитировала Сергея Демина, Антона Харитонова и Евгения Федорченко.
«Индустриалка» узнала, как сказалась тюрьма на жизни и вере в Бога главного по версии следствия «подрывника» — 28-летнего Антона Харитонова, которому приписывали желание взорвать храм из-за мести церкви, где он служил пономарем.

«Когда называли сроки, я обливался холодным потом!»

— Антон, как вы оказались за решеткой?
— Нас с мамой 30 июля 2010 года привезли в горотдел милиции, сказали, что покажут какие-то фотографии, поговорят с нами минут 10-15 о жизни, и все. Почти четыре года я смотрел эти фотографии и никто не отпускал меня, моего брата и Женю.
— Было страшно?
— Мне было очень страшно, если честно. То, как над нами там издевались и запугивали, вызывало ужас. Мы никогда раньше не привлекались к уголовной ответственности и не совершали преступления.
На нас все упорно «вешали» и требовали, чтобы мы подписали все по-хорошему, иначе маму отправят в тюрьму, бабушку — в дом престарелых… Было страшно, жутко и непонятно, почему это с нами происходит и почему никто не разбирается ни в чем.
— Как вы относитесь к тому, что церковь не стала за вас заступаться?
— Меня не увольняли из церкви, просто на время сказали не заходить в алтарь, потому что было одно недоразумение. Но в милиции раздули из мухи слона, чтобы повесить взрыв на первых попавшихся. Никто не рассматривал другие, более правдоподобные, мотивы преступления.

Запорожский пономарь: Когда называли сроки, я обливался холодным потом!

2013 год

Мне не очень приятно, что в церкви все молчали и все эти годы были в стороне. Даже политическая партия «Свобода» за нас боролась, а те батюшки, с которыми я служил, стояли в стороне и наблюдали, никогда публично за нас не заступались, хотя у нас были хорошие отношения.
— Что чувствовали во время судов?
— И радость, и боль, были и слезы, и растерянность. Но надежда, что все-таки разберутся, не оставляла меня. Было очень больно смотреть, как мучаются и страдают мама и бабушка, а я ничем не могу им помочь.
— Что испытали, когда услышали приговор районного суда – 15 лет, и потом, когда апелляционный суд скостил всего год?
— Были растерянность, тоска и печаль. Когда называли сроки, я просто обливался холодным потом! Но проходило время и я понимал, что надежда есть, верил, что кто-то в этом разберется. Верховная Рада разобралась, и мы дома.
— Вы верили, что придется отсидеть весь срок?
— Я старался отгонять от себя эти темные мысли. Молился, просил Бога помочь мне, и он нас в конце концов помиловал и освободил.
— Как к вам относились другие заключенные и сотрудники СИЗО?
— После Запорожского СИЗО я был в днепропетровском, а потом меня повезли на Винницу. В СИЗО в Виннице я пробыл один день, и меня освободили, до «лагеря» не доехал.

Запорожский пономарь: Когда называли сроки, я обливался холодным потом!

2014 год

Ко мне везде хорошо относились не только заключенные, но и работники СИЗО. Некоторые даже удивлялись, что меня посадили.
— Чем занимались в заключении?
— Готовил кушать, выходил на прогулки, разгадывал кроссворды, читал книжки и Библию, даже ремонт в камере как-то делали, смотрел телевизор…
А дома не готовил никогда (улыбается). И молился. Я всегда молюсь Богу про себя и вслух, прошу его и благодарю, а он слышит меня, и все хорошо.
— Что было самым тяжелым?
— Ожидание и неопределенность. Все и всегда выступали только с обвинительным уклоном. Было чувство, будто бьешь в стену и не можешь ее прошибить.
— А чего больше всего не хватало?
— Я скучал по свободе, по маме и бабушке. Очень не хватало привычного образа жизни, даже свежего воздуха. Часто кружилась голова.
Было желание пройтись по чистому полю, побыть одному у разведенного костра. Я люблю уединение, посидеть, подумать.

«Бог не оставил меня»

— Ваша вера в Бога не изменилась?
— Нет. Я все равно верю в Бога. У каждого человека иногда наступают моменты отчаяния и безысходности, появляются мысли несправедливости того, что с ним происходит. Но это все проходит, человек кается в грехах и идет дальше.
— Какой урок вынесли из того, что произошло?
— Я увидел промысел, руку Божью. В самых трудных ситуациях и обстоятельствах Бог не оставляет человека. Даже в заключении были люди, которые нас поддерживали и понимали.

Запорожский пономарь: Когда называли сроки, я обливался холодным потом!

Судья Владимир Минасов засадил невиновных на 15 и 14 лет…

Я понял, что все пройдет, пройдет и это. Научился больше ценить родных и близких, понял, что чужого горя не бывает. Мне кажется, помудрел, повзрослел и начал смотреть на жизнь более зрело, многое пересмотрел и теперь с большим подозрением отношусь к людям.
— Вы готовы простить тех, кто отправил вас за решетку?
— Хоть я и православный верующий человек, но пока не могу и не готов их простить. У меня в душе все кипит. Они должны понести заслуженное наказание за боль, слезы и страдания, которые нам причинили.
Хоть церковь и говорит, что нужно всех любить и прощать, Бог сам накажет, но я считаю: то, как они поступили со мной, моей семьей и Женей, нельзя оставить безнаказанным.
— Что больше всего запомнилось?
— Как мы тяжело боролись за справедливость, доказывали, что мы не виноваты. Это давалось очень тяжело.
— О чем больше всего жалеете?
— Жалею, что нас не было дома и мы ничем не могли помочь маме и бабушке. Жаль времени и здоровья.
Все это «улетело» и нельзя вернуть назад. Я мог бы поступить в духовную семинарию или уехали бы с мамой во Владивосток к родственникам подзаработать. Но все пошло прахом.
— Как тюрьма сказалась на здоровье?
— Ухудшился обмен веществ, появился лишний вес, болит сердце и часто кружится голова. Стал заторможенным.
— Как узнали, что вас освобождают?
— По телевизору, увидел, как мама выступала. Я сразу понял, что все будет хорошо. Испытал необъяснимую радость, было так хорошо на душе от того, что это скоро закончится и мы будем дома!

Запорожский пономарь: Когда называли сроки, я обливался холодным потом!

…а судья апелляционного суда Юрий Бойков уменьшил срок каждому всего на год

Ребята обрадовались, что меня выпускают.
— Что первым делом сделали, когда вышли за ворота СИЗО?
— Обнял маму и пожал руку дяде Васе. Когда мама плакала, было тяжело. Потом мы сели в машину и поехали домой.
В Запорожье нас все очень радостно и доброжелательно встретили.
— А что самое первое сделали дома?
— Покупался, покушал бабушкиного борща и начал ходить по дому. Думал: наконец-то я в родных стенах. Заснул быстро, но часа через четыре уже проснулся, не смог долго спать.
— Какие планы на ближайшее время?
— Хочу отдохнуть, восстановить здоровье, документы, собраться с мыслями и думать о работе. Может, пойду снова в церковь, пока точно не знаю, что хочу делать.
— Вы бы хотели создать семью?
— Я буду жить с мамой и бабушкой. Семью создавать, наверное, не буду. Пока не хочется этого.
— О чем вы мечтаете?
— Хочу, чтобы наказали тех, из-за кого мы потеряли почти четыре года. И мечтаю, чтобы мы все хорошо и спокойно жили.

Интервью с Сергеем Деминым читайте в ближайших номерах «Индустриалки»