Индустриальное Запорожье - новости Запорожья

Запорожье, ЭКОПОСТ
Запорожский ученый Геннадий Кожемякин: «В мире нет экологически чистого производства"
Поделиться

В Запорожье такая роза ветров, что по замеру в центре города невозможно определить, какое предприятие является источником тех или иных выбросов

Каждый раз, готовя материал на экологическую тему, сталкиваемся с проблемой явной нехватки специфических экологических знаний. А именно – технологических. И если оценить вред здоровью можно с помощью врачей, а понять, где именно и что наиболее опасно, – специалистов санэпидстанции
(во всяком случае, им положено это знать и на эти вопросы отвечать), то как оценить технологические и технические возможности и проблемы уменьшения загрязнения окружающей среды – неизвестно

Именно с этими вопросами мы обратились к заведующему кафедрой охраны окружающей среды Запорожской государственной инженерной академии Геннадию Кожемякину.

Запорожский ученый Геннадий Кожемякин: «В мире нет экологически чистого производства– Геннадий Борисович, традиционно считаются наибольшим экологическим злом наши заводы…
– Это палка о двух концах. С одной стороны – это источник финансирования и средств, с другой стороны – это беда наша.
– Согласна. Нужно учитывать эти факторы и то, что людям нужна работа…
– Я вас снова прерву. Людям не просто надо где–то работать. Мы со студентами очень грубо прикидывали, что будет, если остановить работу такого предприятия как «Запорожсталь». Брали его, поскольку это у нас одно из самых крупных предприятий. В итоге получалось, что порядка трети населения города остается без источников финансирования: сами сотрудники комбината, члены их семей, врачи, учителя, которые получают зарплату из бюджета, наполняемого от налогов с работы предприятий, работники торговли и сферы обслуживания из–за снижения покупательной способности части населения и т.п.
– «Запорожсталь» традиционно считается крупным загрязнителем…
– Если по валовому объему – да. Но есть опасные виды загрязнений, которых нет на «Запорожстали». Например, соединения хлора выбрасывает титано–магниевый комбинат, пыль с содержанием хрома – это ферросплавный завод, органические соединения – «Запорожкокс» и «Укрграфит».
– А что касается уровня опасности выбросов?
– Да, есть градация выбросов по уровню опасности. Об этом детально может рассказать сан–эпидстанция. Не так давно в двух городах – Запорожье и Дружковке – осуществлялся пилотный проект по определению уровней рисков для здоровья населения от загрязнения атмосферного воздуха стационарными источниками. Институтом гигиены и медицинской экологии имени Марзеева совместно с санслужбами города, управлением по вопросам экологической безопасности горисполкома, Госуправлением экологии и природных ресурсов была апробирована американская методика расчета и управления рисками здоровья населения. И в этом исследовании ранжирование по уровню риска осуществлялось вплоть до источника загрязнения. Использовалась программа рассеивания, выделялись разные группы по возрасту, по полу, в зависимости от плотности застройки района проживания. Определялись и уровни риска, и наиболее опасные зоны.
– Есть большая группа вопросов, касающаяся технологии производства. Например, есть шламонакопитель, куда сбрасывали отходы многие заводы и из которого вытекает теперь уже красная река…
Запорожский ученый Геннадий Кожемякин: «В мире нет экологически чистого производства– Шламонакопитель использовался несколькими предприятиями: «Днепроспецсталью», «Запорожсталью», алюминиевым и титано–магниевым комбинатами, сталепрокатным заводом. Красный цвет давали, в основном, отходы переработки бокситов – сырья для производства алюминия. На «Запорожстали» почти все производства – с оборотной системой водоотведения, кроме цехов холодного проката и аглофабрики.
– А что делают в мире?
– В мире? Помните, говорили, что Рейн – это сточная канава Европы? Сейчас там даже рыба завелась! У нас в красной реке тоже рыба водится, конечно, лучше её не употреблять в пищу. Так вот о Рейне. В Европе сделали просто. Сделали так, что собственникам заводов стало экономически сильно не выгодно загрязнять окружающую среду, и им пришлось уделять внимание и делать финансовые вложения на экологические проекты. Правда, как следствие, многие экологически грязные производства перенесли в страны с дешевой рабочей силой, малыми экологическими налогами и лояльным природоохранным законодательством, в том числе и в Украину.
– Геннадий Борисович, скажите, а что, разве невозможно исключить выбросы?
– Полностью – невозможно. Можно значительно уменьшить применением современных ресурсо– и энергосберегающих технологий. Но исключить никогда не получится. Нет экологически чистого производства. Как нет в физике абсолютно черного или абсолютно белого тела. Производство может быть менее или более экологичным.
Даже с первого взгляда экологичная солнечная энергетика оказывается не такой уж и чистой. Говоря о том, что она экологичная и чистая, не учитывают производство полупроводниковых приборов, преобразующих солнечную энергию. В их основе лежат соединения кремния с редкоземельными металлами (германий, индий, рубидий, цезий). Содержание этих металлов в руде составляет от 0,01 % до 5%, то есть из тонны руды добывается не более 50 килограммов металла, а остальные 950 – 999 кг – это отходы, которые рано или поздно где–то будут размещены. То есть для получения преобразующих элементов батареи должна работать шахта или карьер с теми же терриконами и отвалами, комбинат по обогащению рудного концентрата, завод по переработке и получению металлов с технологиями, очень похожими на те, которые присутствуют в нашем городе. Есть такой специальный стандарт ISO 14040 «Оценка жизненного цикла» из стандартов серии ISO14000. Так вот по нему экологическую оценку продукции производят не только на стадии получения конечного продукта. Оценка включает экологические аспекты, начиная с добычи и переработки сырья, получения исходных продуктов и материалов для продукции, стадии её использования и утилизации по окончании срока эксплуатации. И если подходить с такой точки зрения, то многие считающиеся нами экологичными технологии и вещи могут оказаться не такими уж и чистыми.
Нам же более знакомы стандарты этой серии, связанные с управлением качеством окружающей среды и экологическим аудитом. Некоторые предприятия у нас, такие как «Запорожсталь», «Укрграфит», сертифицированы по этим стандартам. Основное требование этих стандартов – соответствие национальному природоохранному законодательству. Чем жестче законодательство в стране, тем тяжелее будет предприятию соответствовать этому стандарту.
– То есть вывод такой: необходимо четкое продуманное законодательство?
– Это главное условие. У нас законодательство в этой сфере ещё более–менее приличное. Нормативы, установленные в 2006–2007 годах, во многом соответствуют европейским.
Но, кроме этого, немаловажную роль играет экономический механизм воздействия. Например, у нас выброс одной тонны сернистого ангидрида стоит по базовому тарифу около 10–15 евро, в зависимости от региона, особенностей местности и т.д. В Польше он равен примерно 100 евро, в Германии – около 1000 евро, в Дании – 3000 евро.
Газоочистка от сернистого ангидрида может стоить до 5 миллионов евро. Её годовая эксплуатация (энергия, вода, амортизация, зарплата) до 400 тысяч евро в год. Выброс сернистого ангидрида, допустим, 3000 тонн в год. По 10 евро – получаем 30 тысяч евро в год. Дальше рассказывать? Штраф за неразрешенный выброс в пятикратном размере – ещё 150 тысяч. Вот вы, как собственник, что будете делать: платить каждый год по 150 тысяч штрафа или потратите 5 миллионов, чтобы потом ежегодно тратить ещё по 400 тысяч?
– Если предприятия у нас сертифицированы, нормы ПДВ приличные, почему практически никто, кроме «Запорожстали», не дает сведений журналистам? Допустим, алюминиевый практически стоит, «Днепроспецсталь» работает ниже возможностей…
– «Запорожсталь» у нас – это, как говорят, «город контрастов». С одной стороны, они больше других делают в сфере экологии. И в абсолютных цифрах, и в относительных, то есть в пересчете на их объемы выбросов. С другой стороны, по валовому объему выбросов, за счет того, что они постоянно работают, они дают наибольшие цифры. Имеет значение и то, что ферросплавный, титано–магниевый по экономическим причинам работают не в полную силу. Сталепрокатный завод вообще встал. Относительно стабильно работают из потенциально весомых загрязнителей только «Запорожсталь» и «Запорожкокс», потому что они в одной группе. Но у них и проблем больше из–за большого количества выбросов. На «Запорожстали» объективно больше над вопросами экологии работают и больше решают. В последнее время особенно. И аспирацию доменного цеха построили, и очистку хвостовых газов аглофабрики. Сейчас начали реконструкцию агломашин с заменой систем очистки технологических газов, в которых предусмотрена и очистка от сернистого ангидрида, одна из первых в Украине.
– Часто приходится слышать, что сложно определить, какое предприятие является источником тех или иных выбросов.
– Получая разрешение на выбросы, предприятия согласовывают график мониторинга и график замеров. Раньше у нас были посты гидромета по определению уровня загрязнения. Сейчас работает минимальное количество. Не хватает финансирования. Санслужба сейчас делает гораздо меньше замеров. Тоже нет денег. И к тому же реорганизация санстанции предусматривает отдельное функционирование государственной санслужбы и лабораторных центров.
Вся промплощадка, по отношению к городу, находится, в основном, в одном месте. У нас такая роза ветров, что по замеру в центре города невозможно определить, кто виноват. Только если это не специфический выброс.
В 2004 году, во время приезда к нам Виктора Ющенко, появилась «Программа создания системы мониторинга качества атмосферного воздуха». Я тогда участвовал в разработке концепции этой программы. Она была представлена Президенту, обещали 40 миллионов. Согласно этой концепции все основные источники загрязнения должны были быть оснащены датчиками, показания с которых передавались бы в онлайн–режиме на предприятие, в центр мониторинга, в санстанцию, часть данных была бы общедоступна в интернете и часть выводилось бы на табло в городе. Но потом программа была остановлена. Она снова поднимается перед каждыми выборами и так же угасает потом. С одной стороны, прекратилось финансирование, с другой – законодательно предприятия не обязаны устанавливать датчики «на трубе» – это по желанию предприятия. Хотя те же новые газоочистки на «Запорожстали» изначально оснащены автоматической системой контроля и ведется запись всех этих данных. Мы водим туда наших студентов, показываем работу нового оборудования.
– Какое–то время назад стали активно говорить о вреде автомобильных выхлопов. Чуть ли не до 60 % загрязнения воздуха – это заслуга автомобилей?
– Связано это с двумя причинами: большой рост автопарка как такового и недостаточно хороший уровень технического состояния автомобилей. Кроме собственно выхлопных газов, с автомобилями связан ещё один аспект загрязненности воздуха – вторичная пыль. Это пыль уже осевшая и поднятая вновь в воздух автомобилями. Этот вопрос может решаться и банальной уборкой улиц.
– Хотелось бы вам задать ещё один вопрос. Как вы оцениваете роль общественности в вопросах решения экологических проблем?
– В 2009 году у нас был украино–канадский проект по развитию местного самоуправления. Я был там одним из экспертов по экологии и в своем отчете делал упор на роли общественных организаций. Считаю, что их роль положительная. Даже если просто поднять шум и не предложить ничего, что у нас чаще всего и бывает, к сожалению. Одна из причин иногда недостаточной эффективности наших общественных экологических организаций – отсутствие специалистов в их рядах или низкая осведомленность их членов в вопросах экологии. У каждого действия должны быть цель и конечный результат. Хотя от экологических организаций с экстремистскими моментами тоже есть польза: они поднимают проблему в публичную плоскость и не дают властям пренебрегать вопросами экологии.