Индустриалка - новости Запорожья

Запорожье
Начальник криминальной милиции Бердянского ГОВД Сергей Жир: «Обещал посадить – посади. Обещал помочь – помоги»
Поделиться

Заместитель начальника, начальник криминальной милиции Бердянского городского отдела внутренних дел Сергей Жир служит в милиции больше 20 лет. Но его дорога к милицейским погонам была не простой. Окончив в 1990 году военное училище, он, сын военного, в годы развала и страны, и армии все же отслужил родине три года. Но офицерская служба тогда не давала никакой перспективы, а семью надо было содержать. И старший лейтенант Жир попрощался с армейскими погонами. С полгода помотался с огромными сумками в Москву, «почелночил», а потом прислушался к совету друзей и пришел в милицию.
[center]Начальник криминальной милиции Бердянского ГОВД Сергей Жир: «Обещал посадить – посади. Обещал помочь – помоги»[/center]
Заигрывание с милицией привело к кризису кадров

Начал с должности участкового. Думал, что вольется в новую среду легко и просто: офицер – он и в милиции — офицер.
— Оказалось, что это – совсем другая служба, — вспоминает Сергей Дмитриевич. – Ты не выполняешь приказ вышестоящих командиров, как в армии, а в границах своих полномочий сам принимаешь решение и несешь за все ответственность. В зоне моей ответственности в Вольнянском районе было два сельсовета, 11 сел. Учился у своих старших коллег. Главное, чем я руководствовался всегда — надо быть честным с людьми и всегда сдерживать слово. Обещал посадить – посади. Если ты видишь, что человек совершил тяжкое деяние, если обещал людям, что доведешь дело до конца, сделай все для этого. Конечно, решение о наказании примет суд, но и у участкового тоже много полномочий и обязанностей. А если обещал помочь — помоги. Видишь, что этому человеку за его поступок достаточно административного наказания, держись этой линии.
— Простите, корона у участкового Жира не «выросла»?
— Нет, было кому вовремя осаживать. Все мы – живые люди, когда много возможностей, можешь и завысить самооценку. Но учителя у меня были хорошие. А критику я воспринимаю позитивно. Думаете, меня и других руководителей сейчас не критикуют? Охватить весь объем работы, который ожидает от милиции общество, сегодня не возможно. Какое-то направление больше отрабатываешь, другое охватываешь не полностью. Да и не без паршивой овцы, как и в любом коллективе.
— События во Врадиевке не добавили авторитета милиции…
— Конечно. Знаете, ведь мы сейчас практически ничего не скрываем от общественности. И стараемся сами искоренять негатив, который выявляется. Избавляемся от тех, кто мешаем работать.
— На мой взгляд, в милиции есть явный кризис кадров, нет той преемственности поколений, которая была раньше. Мне кажется, почти одни мальчики у вас работают. Куда девалось среднее звено?
— Знаете, одно время, в начале 2000-х годов, милиция стала заложником определенных политических процессов, когда с ней стали заигрывать. Пошло льготное исчисление стажа. И были нередкими случаи, когда офицер, прослужив 10-12 лет, в 30-35 лет становился пенсионером автоматически. Сейчас их очень не хватает, их опыта, который они передавали бы следующему поколению.
— То есть, выпало практически целое поколение?
— Это период в 5-7 лет. Пройдет время, и все восстановится. Но пока что – это проблема не только Бердянска или Вольнянска, всей Украины. В нашем горотделе большинство среднего командного состава – оперуполномоченные, старшие оперуполномоченные – это офицеры, которые прослужили от 1 до 5 лет. В отделении уголовного розыска офицеров, прослуживших свыше 5 лет, человек 5-6. А больше 10 лет – только два человека.
— То есть, вы работаете с молодежью. С одной стороны, это здорово – это поколение, выросшее в независимой Украине, менее закомплексованное, более амбициозное, более подвижное, в конце концов. Но опыт – его ведь надо выходить своими ногами и накопить своей головой.
— Конечно. Когда я начинал, у меня был наставник, который буквально брал за руку и учил. Сегодня наставник не возьмет за руки сразу пятерых. Тем не менее, мы справляемся.

Романтика плюс изнанка жизни

— Сергей Дмитриевич, как вы стали опером?
— После года работы участковым один из друзей, который занимал достаточно высокую должность в уголовном розыске Вольнянского райотдела милиции, сказал: «Ты еще молодой, можешь побегать за бандитами». Я подумал и согласился. Попробовал, получилось. И проработал оперуполномоченным, старшим оперуполномоченным, замначальника уголовного розыска практически 10 лет. Потом стал начальником уголовного розыска. В Вольнянске я проработал в общей сложности 19 лет. И уже почти год здесь.
— В вашей работе, я сейчас об оперативной работе в уголовном розыске говорю, есть элемент романтики? Нам, далеким от милиции людям, кажется, что опер, как и моряк или летчик, как-то ярче выглядит. Во всяком случае, ярче участкового.
— Не скажите, в работе участкового есть своя романтика. Конечно, сериалы о милиции формируют положительный образ сотрудника уголовного розыска. Но на месте происшествия первым чаще всего работает участковый. Наша работа – командная. Участковые, патрульно-постовая служба, криминалисты и так далее — все работают на общий результат. Не только оперативники. Но если до конца – честно, то романтика, конечно, повлияла на мой выбор именно уголовного розыска.

Некоторых преступников жалко

— Сергей Дмитриевич, но при всем этом вы ежедневно сталкиваетесь с изнанкой жизни. Вы ведь часто выезжаете на место преступления. Вам не жалко пострадавших? Ведь каждый раз это – если не горе, то уж беда точно.
— И начальник горотдела Роман Викторович Игнатов, и я как начальник криминальной милиции, всегда выезжаем на место тяжких или резонансных преступлений. Бывает, не один раз на дню. Вы знаете, как тяжело многим людям копеечка сегодня достается. И когда у человека забирают последнее… Сложно воспринимать спокойно даже банальную кражу. Хотя профессия накладывает отпечаток, ко многому привыкаешь. Ведь хирург, оперируя, делает человеку больно, но это необходимо для спасения жизни. И мы должны делать свою работу.
— Вам некогда сопереживать?
— Да, это так. Хотя – мы, милиционеры, такие же люди, как и все остальные. И сердце у нас есть, и эмоции…
— У Вас никогда не возникало желание пожалеть, совершившего противоправное деяние (хочется сказать – преступника, но это прерогатива суда), или, простите, но разорвать его на куски?
— Все зависит от человека. Приходится быть не только оперативником, но и психологом. По отношению к одному, исходя из тяжести и обстоятельств случившегося, хочется, чтобы суд вынес жесткий приговор. Другого действительно жалко, когда видишь, что привело его к преступлению.
Недавно у нас был случай, когда 18-летний парень убил отчима. Во-первых, этот отчим отсидел 10 лет за убийство. И он, и мать злоупотребляли спиртным. И его родной отец – тоже. А жили все рядом друг с другом. Санта-Барбара настоящая. Отцу родному не нужен, матери с отчимом не нужен. Жил с пожилой бабушкой, которая тоже в силу возраста не могла повлиять на становление его характера. Но он до последнего дня работал, и часть заработка отдавал бабушке. Сегодня многие молодые люди предпочитают брать, а не отдавать. Когда мы взяли этого хлопчика, он минут 5-7 отпирался, а когда предъявили неопровержимые доказательства убийства, заплакал. Вот его жалко.
— То есть, он – тоже жертва?
— Да, конечно, жертва общества.

Убийца сам вызвал милицию

— Сергей Дмитриевич, вы могли бы рассказать о некоторых делах, в которых ярко проявился профессионализм ваших сотрудников?
— В марте был случай, когда квартирант, не пожелавший платить хозяйке за жилье, убил ее. А потом забрал у убитой бабушки плазменный телевизор, сдал его в ломбард, а деньги пропил. Определенные сложности раскрытия этого дела были связаны с тем, что этот человек и его жена сами вызвали милицию: вот, мол, двери дома открыты, хозяйка мертва. Это неочевидное убийство. Они тщательно поработали, чтобы скрыть следы – уничтожили, например, одежду, в которой совершали преступление. Пришлось потрудиться. Тем не менее, оно было раскрыто в течение суток.
— А недавнее убийство на улице Мазина – тоже неочевидное?
— Да. Пьяный человек решил поиздеваться над бомжами, которые жили в полуразрушенном доме. Избил обоих, потом одного убил, за вторым, то есть, свидетелем, которому удалось выбраться на улицу, погнался, бил его камнем по голове. На раскрытие ушло тоже немногим более суток. Таких дел я мог бы назвать десятка полтора. Но, конечно, не все преступления раскрываются быстро. В этом году все убийства и тяжкие телесные повреждения раскрыты, но другие преступления – далеко не все.
— И раскрывают их ваши молодые сотрудники, которых я назвала мальчиками. Их ведь большинство, как Вы говорите.
— Когда я пришел в Бердянский горотдел, я, скажем так, проводил мастер-классы. Все наши более опытные сотрудники учат молодежь. И она учится.
— Сергей Дмитриевич, основная масса народа милицию дружно не любит, честно говоря, вас и есть за что критиковать.
— Да, но при этом все знают телефон «102»!
— Думаю, критикуют вас, кроме народа и начальства, ваши жены, семьи. За бесконечный рабочий день, который практически ежедневно переходит в рабочий вечер, если не в рабочую ночь. За то, что срываетесь по тревоге отовсюду, с любого семейного или дружеского мероприятия… Я не берусь вас защищать, но, думаю, мы мало уважаем не только милицию, но и закон. Помните, как в мультике «Ну, погоди!», Волк, увидев милиционера, тут же выворачивает карманы?
— Позащищайте нас хоть немного! А если серьезно, мы любим говорить, как живут «там», но забываем, что там один лишь взгляд полисмена уже предупреждение. Думаю, дело в уровне культуры не только милиции, но и всего общества. Нам всем есть, к чему стремиться.

[left][/left]


Комментарии читателей