Индустриальное Запорожье - новости Запорожья

Запорожье
«Доктор наук мыл в Израиле тротуары шампунем и был счастлив»
Поделиться

БЕРДЯНСК

Директор бердянского зооклуба «Неон» Валерий Чепуренко – один из немногих, кто, выехав на постоянное место жительства в Израиль, вернулся с исторической
на малую родину.   О почти десяти годах жизни на земле обетованной говорит спокойно и без перебора в какую бы то ни было сторону. И это добавляет свежие мазки в давно написанную картину жизни в Израиле

Вернувшись из Израиля в Бердянск три года назад, Валерий Чепуренко пришел в «Неон» и вместе с сотрудниками клуба превратил его из захудалого зооуголка в удивительное царство живой природы. И это – отдельная страница его судьбы.

Как становятся евреями

«Доктор наук мыл в Израиле тротуары шампунем и был счастлив»– Еврейские корни обнаружились, когда наступила гласность, – рассказывает Валерий Александрович. – До тех пор это тщательно скрывалось. Моя бабушка работала в бухгалтерии на нефтемаслозаводе, мама 37 лет была директором Дома пионеров, членом КПСС, членом исполкома горсовета. Нельзя было даже вспоминать, что бабушка была в варшавском еврейском гетто, пострадала от фашистов. Тогда даже слово «еврей» почти не произносилось.

– То есть практически по Жванецкому: еврейский вопрос был, а евреев не было?

– Получается так. И мы, собственно, не задумывались об этом. А когда стало возможным говорить, мама разыскала документы, подтверждающие факт пребывания бабушки в гетто. Жизнь в 90–е была очень трудной, и мама, которая к тому времени ушла с поста директора на пенсию, уехала в Израиль.

Я еще некоторое время старался удержаться на плаву. И поездки в Польшу были, и другие попытки заработать. На зарплату преподавателя в школе юных моряков прокормить семью было невозможно. Я море с детства преданно люблю, и работу с ребятами, которых я учил ходить на учебных лодках, очень любил. Но будущее было очень призрачным, и мы с женой приняли решение уехать в Израиль.

Государство Израиль начало заботиться о нас еще до выезда, – вспоминает Валерий Чепуренко. – За сутки до отъезда позвонили из консульства и поинтересовались, есть ли у нас долги за свет, газ, коммунальные услуги. Они были, конечно, у кого их тогда не было? И их оплатили. Потом за нами прислали микроавтобус из Днепропетровска, а с ним – набор вещей для каждого.

– Валерий Александрович, проверки по прилете в Тель–Авив были?

– Обязательно. В аэропорту работают три, скажем так, комиссии. Если ты прошел успешно все проверки, там же получаешь временный израильский паспорт.

– А вас не спросили, какую религию вы исповедуете?

«Доктор наук мыл в Израиле тротуары шампунем и был счастлив»– Да, это очень важный вопрос. Но еще в самолете нам подсказали, что надо отвечать. И упаси Боже сказать, что ты не той веры, которая исповедуется в Израиле. И мы сказали, что мы – пока вне веры, но хотели бы познакомиться с Торой, вникнуть в нее. Так что у нас проблем не возникло.

А за нами шел мужчина с чертами лица, которые не вызывают никаких сомнений в его принадлежности к евреям. Он на вопрос о вероисповедании сказал, что – православный. Ему тут же выдали обратный билет и отправили назад.

– У вас на лице не написана принадлежность к народу израилеву.

– Внешне я пошел в отца. Он был из Полог.

– И вы стали иудеем?

– Нет, мы остались православными. Меня бабушка тайком носила в единственную тогда в Бердянске церковь, там меня крестили. Я очень много ездил по Израилю, не по одному разу посетил святые места. Что там того Израиля! Меньше Запорожской области.

Весь Израиль, по сути, музей под открытым небом. В Иерусалиме был много раз, исходил его не однажды. Храм Господень знаю с закрытыми глазами. Там несколько церквей внутри одного храма. Есть католический отдел, православный, иудейский. Голгофа принадлежит мусульманам, но подвалы там принадлежат православным.

Мы с женой перед экскурсией в храм купили кольца, и, когда дошла наша очередь спуститься к Гробу Господню, священник, а там всегда есть священники, посвятил нас в супруги, мы обменялись кольцами. И это был такой своеобразный обряд венчания.

Остановился
на перекур – рабочее время не идет

– Вы прожили в Израиле почти десять лет. Это были трудные годы?

– По–своему да. Как и любой эмигрант, я перепробовал все: и дороги, и тротуары, и туалеты, и мытье посуды в ресторане. Дело в том, что там никто не стыдится никакой работы. В Израиле любой труд – в почете.

Помню большой баннер: «На дорожные работы принимаются мужчины с образованием не ниже кандидата наук». Это, конечно, шутка, но со мной рядом мыл тротуары шампунем с помощью специальной машинки доктор математических наук из Питера. Он был счастлив и доволен и говорил мне, что за всю жизнь в Петербурге так вкусно не ел и так с удовольствием не работал, как в Израиле.

– Работу там легко найти?

– Неквалифицированную легко. Диплом, конечно, надо подтверждать, и это не простая задача. Я свой диплом педагога и инженера не подтверждал.

В Израиле не гражданин страны работать не имеет права, так что проблемы с работой нет. При устройстве на работу не надо заполнять анкеты, предъявляешь разрешение на работу, и с этой минуты работаешь. Там везде только почасовая оплата.

– А длительность рабочего дня?

– 12 часов, узаконенный рабочий день. Работаешь меньше – и получаешь меньше. Я несколько месяцев работал на мебельной фабрике у станка. Вставил карточку, включил станок – время пошло. Отошел перекурить, в туалет, перекусить – снова вставил карточку, и время уже не считается рабочим.

За время работы на суше я зарабатывал в среднем 21,5 шекеля в час. А курс его за десять лет не менялся: 4 шекеля – 1 доллар.

– То есть, на любимом вами море тоже работали?

– Да, на рыболовецком судне. Немного в Средиземном море, но, в основном, в Красном море и Индийском океане. Все суда частные, владелец зачастую сам и капитан. Деньги экономят: рыбаки на переходе и механики, и электрики, и так далее – совмещают все работы. Суда, в основном, небольшие – 5–7 человек экипажа. Улов небольшой, и он сразу продается, потому что холодильное оборудование стоит очень дорого, а жара стоит страшная.

Самая низкая температура в январе, которую я помню, – 18 градусов. Это уже холод страшный! А летом 40 градусов – обычное дело. Так вот, на судне рабочее время идет только тогда, когда работает судовой двигатель в море. Если стоишь на берегу, ставка, как у нас, не идет.

– Но на берегу идет выгрузка. Это – не рабочее время?

– Не рабочее. Я работал в четырех фирмах рыболовных, везде именно так. За выгрузку капитан или владелец судна платит по своему усмотрению.

Израиль – единственная страна без Конституции

– Валерий Александрович, когда–то Высоцкий пел: «А там на четверть бывший наш народ». С того времени, надо полагать, стало еще больше наших. Наш менталитет заметен?

– Израиль – большая перевалочная база, израильское гражданство позволяет переселиться в Австралию, Африку, Европу и так далее, так что многие уезжают. В Израиле наши привыкают жить по–другому. Там очень дорожат туристами, создают для них все условия. Чистота везде необыкновенная. Нигде не увидишь бумажки, окурка, спички.

– Закон там уважают?

– Очень. Что интересно, Израиль – единственная страна в мире, где нет Конституции. Действует свод законов, которые были приняты еще в 1947 году при образовании государства. Там есть и нормы уголовного права, в том числе. Я это точно знаю, потому что однажды был свидетелем того, как девочка–официантка в кафе что–то пролила на моего знакомого. Он на нее и сказал…

– По–русски? Я имею в виду ненормативную лексику.

– Да, именно так и сказал, матом. И получил три года тюрьмы за оскорбление женщины. Дети, старики и женщины там – это святое.

Домой позвала ностальгия

– Тем не менее, вы с женой вернулись в Бердянск. Почему?

– Наверное, ностальгия. Мы так и не привыкли к тому, что ты там никому не интересен, только своей родне, друзьям. Каждый сам по себе. Вот будет идти женщина даже голая, вся в золоте, никто и внимания не обратит. Если попросишь помощи, тебе, конечно, всегда помогут. Но после этого ты снова сам по себе. Это для нас тяжело. А здесь – все свое.

– Тем более, что вы в свое время очень активно участвовали в жизни города. Клуб–магазин «Какаду» – ваших рук дело?

– Я был одним из тех, кто его создавал. Я с детства увлекался птицами. Мы проводили в Бердянске такие региональные выставки птиц, вся Приморка (Приморская площадь. – В.П.) гудела! Когда я работал в Доме пионеров, сделал там огромные вольеры для птиц. Дома у меня всегда было много птиц. И сейчас есть.

Когда поступило предложение возглавить клуб «Неон», я увлекся и рыбами, и земноводными. У нас лучшая в регионе коллекция. Сейчас у нас 82 аквариума, 24 террариума, около 250 птиц, да еще и зверушки. Здесь работают удивительные люди, преданные делу.