Индустриалка - новости Запорожья

Запорожье
Вдова многолетнего директора Бердянского опытного нефтемаслозавода Сурена Степанянца вспоминает о своем легендарном муже
Поделиться

Он никогда не носил Звезду Героя

Вдова многолетнего директора Бердянского  опытного нефтемаслозавода Сурена Степанянца вспоминает о своем легендарном муже

34 года уже нет Сурена Степанянца, но люди до сих пор вспоминают, что он на заводе всех знал и со всеми здоровался за руку

Когда в Бердянске звучит имя Сурен, никаких дополнительных объяснений не требуется. Все знают – речь идет о человеке–легенде Сурене Степанянце, Герое Социалистического Труда, человеке, который за 33 года директорства вместе с созданной им командой построил гремевшее на весь
Советский Союз предприятие, гордость Запорожской области – Бердянский опытный нефтемаслозавод. С 1994 года – ОАО «АЗМОЛ»

Предприятие обеспечивало бесперебойную работу Волжского автозавода (ВАЗ), стана «3600» Мариупольского завода «Азовсталь», Камского автомобильного завода (КамАЗ), Байкало–Амурской магистрали и других всесоюзных стратегических предприятий и объектов. А еще Сурен Ованесович (так отчество пишется в паспорте, хотя в Бердянске директора все время называли Ава–несовичем и на памятнике так написали) построил на совершенно пустом месте целый город в городе: нынешний микрорайон «АЗМОЛ».
Что же это за человек, которому спустя 34 года после его ухода из жизни по инициативе жителей микрорайона поставили памятный знак на улице его имени?

«Я НАЙДУ НА ВАС УПРАВУ!»

Вдова многолетнего директора Бердянского  опытного нефтемаслозавода Сурена Степанянца вспоминает о своем легендарном муже

Они познакомились «на почве отоваривания карточек»

Вдова Сурена Ованесовича Елизавета Павловна Степанянц, которой в марте исполнится 90 лет, помнит каждый шаг становления и взросления родного предприятия. Несколько десятилетий она шла по жизни рядом со Степанянцом и сумела жить не в тени знаменитого мужа, не в отблесках славы Героя Социалистического Труда. У Елизаветы Павловны был свой, весьма ответственный, участок работы на предприятии, которому она отдала более 50 лет жизни.
…Их встрече предшествовали драматические события. Елизавета Павловна окончила школу в Бердянске 21 июня 1941 года. Всем классом встречали рассвет у моря.
– Через несколько часов мы узнали, что началась война, – вспоминает Елизавета Степанянц. – Меня, как и многих молодых людей, угнали в Германию. Мы жили в нечеловеческих условиях в концлагере в Берлине и работали на заводе, который производил танки «Тигр». Когда советские войска освободили Берлин, это было 23 апреля 1945 года, нашей радости не было предела. Но до этого дня дожили всего около 600–700 человек из советского сектора большого межнационального концлагеря, а было около 2,5 тысячи.
Лагерь располагался между заводом и железнодорожной станцией, и все недолеты и перелеты при бомбежках доставались нам. Но радость освобождения была недолгой – мы попали в фильтрационный лагерь, начались допросы. В Бердянск я вернулась только в 1946 году. Тогда такие, как я, угнанные в Германию, были людьми второго сорта. Мне удалось устроиться в «Смешторг», где я работала вначале инспектором, а потом – товароведом по продовольственным товарам. Я распределяла продукты по карточкам.
Вот на почве отоваривания карточек и произошла судьбоносная встреча с директором

Вдова многолетнего директора Бердянского  опытного нефтемаслозавода Сурена Степанянца вспоминает о своем легендарном муже

Памятный знак в честь легендарного директора завода открыли по инициативе жителей микрорайона (Фото автора)

276–го завода Суреном Степанянцом. Уроженец горного Карабаха в Азербайджане, вначале он работал на крекинг–заводе в Баку, в Одессе, а потом был переведен в Москву. Во время сильной бомбежки Московского крекинг–завода в 1943 году возник огромный пожар. Степанянц спасал людей, оборудование и сильно обгорел. Долго лечился, а потом, в 1947 году, получил назначение в Бердянск.
– Он не раз приходил к начальнику торгового отдела Крапанцову, нормально с ним общался, – продолжает Елизавета Павловна. – Но однажды он повел разговор на повышенных тонах: «Почему наши мясные карточки отовариваются тюлькой? Мы – нефтяники! Народ истощен после войны!».
Степанянцу с документами в руках объяснили, что фонды на мясо, мягко говоря, очень скромные, в первую очередь снабжаются детские учреждения, санатории, больницы и так далее. Его наши объяснения не устроили, и он заявил: «Я найду на вас управу!». И поехал в Запорожье, в обком партии.
Крапанцова тут же вызвали в облторготдел, но он был инвалидом войны, ходил с палочкой, и как раз был болен. Ехать пришлось мне. Я повезла все документы, доказала, что все разнарядки делаются справедливо. Тем не менее, получила строгий выговор.
Через некоторое время Степанянц снова пришел в «Смешторг», подошел к моему столу, принес извинения, потому что чувствовал свою вину за выговор. Я снова все ему рассказала, показала. И мы по его предложению договорились, что половину заводских мясных карточек будем отоваривать мясом, остальные – тюлькой.
Вскоре он снова пришел к нам на работу и увидел, что я очень расстроена. Узнал у сотрудников, что у меня умерла мама и мы ждем пролетку (конную повозку) нашего начальника, чтобы отвезти маму на кладбище. Сурен Ованесович тут же сказал, что ждать не надо, узнал мой адрес и сказал, что пришлет свою машину. Это был единственный в Бердянске грузовичок, все называли его «Коломбина».
Вот так он мне помог, а спустя некоторое время предложил перейти работать на завод. Узнал, что зарплата у меня была очень маленькой, в пределах 400 рублей. А на заводе была вакансия инспектора по труду с более высокой зарплатой. На мои слова о том, что у меня за плечами Германия, что у него могут быть проблемы, ответил, что все это не имеет значения. И с мая 1948 года я стала работать на заводе.
– Что он представлял собой? Сколько людей там работало?
– Когда я увидела этот «завод», я от души хохотала. Про себя, конечно. В первом цехе увидела большой котел, в котором рабочие веслами перемешивали колесную мазь. И я подумала: «За что же я пострадала? Какие же это нефтяники?». А работающих по моему первому отчету было 147 человек. Когда Сурен Ованесович приехал в Бердянск, его встретили на месте бывшего крекинг–завода седой ковыль и руины. Было еще в этом районе три одноэтажных барака.

Вдова многолетнего директора Бердянского  опытного нефтемаслозавода Сурена Степанянца вспоминает о своем легендарном муже

В День города к Елизавете Павловне Степанянц пришли депутат горсовета Владимир Безверхий (слева) и народный депутат Александр Пономарев. В этот день, кстати, и установили Памятный знак Сурену Ованесовичу

С приходом Степанянца началось интенсивное восстановление и строительство. Был построен солидоловый цех, затем – тарный. До этого солидол загружали в фанерные барабаны. Их изготавливали из фанеры, которую разрезали циркулярными пилами на полосы, потом вручную скручивали в барабаны, закрепляли специальными поясами.
Работали в основном женщины. С помощью Львовского и Днепропетровского проектных институтов были разработаны образцы металлической тары с литографическим покрытием. После этого был построен цех синтетических жирных кислот, это была уже химическая промышленность, что требовало очистных сооружений. И они были построены. Завод все время строился, осваивалось производство все новых товаров.
– Вы все так досконально знаете и помните!
– Конечно, наш отдел должен был знать все производство. Завод рос, и мы – вместе с ним. Я тоже училась, вначале окончила Грозненский техникум нефти и газа, а потом, уже в должности начальника отдела труда и зарплаты, – Киевский институт народного хозяйства.

ДИРЕКТОРА ПОДКАРАУЛИВАЛИ, ЧТОБЫ РАССКАЗАТЬ О ПРОБЛЕМАХ

– Елизавета Павловна, азмоловцы до сих пор рассказывают, что он со всеми, кого встречал на заводе, здоровался за руку и всех знал. Это уже легенда?
– Начнем с того, что каждое утро в 7 часов он был уже на заводе. У него был свой маршрут, он обходил все цеха, участки, знал суточный выпуск смазок и другой продукции, объемы отгрузки. Он общался с операторами и от них знал истинное положение дел на каждом участке. Конечно, со всеми, с кем встречался, здоровался за руку. Он очень уважал и ценил работников завода. А у операторов выработалась своя тактика – они подкарауливали Сурена Ованесовича прямо на дороге, у цехов и обращались со своими проблемами. И все знали: если директор пообещал, выполнит обязательно.
– Он был жестким руководителем?
– Он был очень требовательным. Но чутким. И если у людей случалась беда, возникали проблемы, он был первым помощником. У нас на заводе работали целые династии. У 80 процентов стаж составлял более 30 лет, у многих – более 40 и 50 лет.
И люди были настоящими патриотами своего предприятия. Мы отдали всю свою сознательную жизнь нашему заводу. Я после ухода с должности начальника отдела труда и зарплаты (на то время коллектив составлял более 4 тысяч человек) работала в совете ветеранов завода. В нем – вся моя жизнь, жизнь нескольких поколений заводчан. И все это связано с именем Сурена Ованесовича.

ОН УМЕЛ ДЕЛАТЬ ПОДАРКИ
– Достижения завода вывели самого Сурена Ованесовича на большую высоту. Став Героем Социалистического Труда, он не изменился?
– Нет, что вы! Он был очень скромным человеком. Он никогда не носил Звезду Героя. Это я уговорила его сфотографироваться со Звездой, на память. Он был делегатом XXIII и XXIV съездов КПСС, участником самых высоких правительственных и международных профессиональных конференций и форумов. И всегда держался просто и скромно. Он умел успешно защищать интересы предприятия, добиваться непростых решений в правительствах СССР и Украины, которые открывали новые перспективы развития завода.
– Степанянц дома и на работе был разным?
– Конечно. На работе у нас были сугубо деловые отношения, тем более, что я работала в подчинении главного экономиста. А дома Сурен Ованесович был заботливым и внимательным человеком. Помню, что утром того дня, когда мне исполнилось 55 лет, я увидела на столике вазу с огромным, из 55 гвоздик, букетом. Он умел делать подарки. И очень любил готовить, был превосходным кулинаром. Особенно ему удавались люля–кебаб, плов, шашлык, он все делал сам, но после него оставалось очень много посуды (смеется).
– Елизавета Павловна, чем для вас стало открытие памятного знака Сурену Ованесовичу на улице его имени?
– У меня нет слов для благодарности людям, нашим азмоловцам, жителям поселка. Если это происходит через 34 года после ухода Сурена Ованесовича, значит, он оставил след и на земле, и в сердцах людей. Ведь это была инициатива самих жителей. Такая память людей дорогого стоит.
***
Сейчас на «АЗМОЛе» почти год не платят людям зарплату, в том числе и внучке Елизаветы Павловны Степанянц. Имена ныне живущих, сменяющих друг друга в течение последних нескольких лет и угробивших успешное предприятие новых руководителей, Бердянск не успевает запоминать. Это о таких прозорливо написал когда–то Максим Горький: «Ни сказок про вас не расскажут, ни песен про вас не споют!» О Сурене до сих пор рассказывают. Чистую правду.


Комментарии читателей