Индустриальное Запорожье - новости Запорожья

Запорожье
История запорожца, который 17-летним ушел на фронт
Поделиться

Очень хотелось жить!
Воспоминания фронтовика Василия Ивановича Панченко

В КРАСНУЮ АРМИЮ УШЛИ 17–ЛЕТНИМИ ДОБРОВОЛЬЦАМИ

История запорожца, который 17-летним ушел на фронт

76–мм пушка – самое массовое советское орудие, выпускавшееся в годы войны, одно из лучших орудий Второй мировой войны. Такими пушками был укомплектован дивизион, в котором воевал Василий Панченко

Весна 41–го года была ранняя и теплая. 25 мая я успешно сдал экзамены и был переведен в 9–й класс. Колхозы ожидали хороший урожай и он на славу созрел.
Но 22 июня началась война. Мы, юноши, не имели представления о ее жестокости, но настроены были твердо и решительно: враг будет разбит!
Уборку хлебов колхозы начали рано. Уже к 20 июля обмолот почти закончился. Но с первых дней войны наши земляки ушли на фронт. В моем родном селе Новоалексеевка остались молодежь, женщины и старики.
С каждым днем сообщения по радио становились все тревожнее: враг захватил большую часть нашей территории. Подошел к Днепру, форсировал его. В этот период, до 1 сентября, из числа комсомольцев были созданы группы охраны и наблюдения. Мы это с честью выполняли, вели усиленное патрулирование по селу и в поле. Противник засылал диверсантов и пропагандистов.
1 сентября наш 9–А класс пришел на занятия в школу. Мы увидели, что все наши учителя грустные и очень озабочены: как начинать занятия, когда фашистская орда уже подошла к Мелитополю?
2 сентября состоялось комсомольское собрание, на котором вынесли решение: все юноши пойдут добровольцами в действующую Красную Армию. И 3 сентября 38 лучших комсомольцев Новоалексеевки уехали на фронт. Сначала – на станцию Елизаветовка, оттуда эшелоном прибыли в Красноармейск Донецкой области, где из молодежи 1924 года рождения был сформирован 38–й отдельный комсомольский инженерный добровольческий полк.
Это был первый такой полк на Южном фронте, он входил в резерв Главного командования. Командиром полка был Насонов Михаил Александрович. Я был зачислен рядовым во 2–й взвод 9–й роты третьего батальона.
К 25 сентября мы уже начали занятия, были очень загружены. Изучали все виды мин, их устройство, ознакамливались с минами противника, правилами их обнаружения, разминирования. Мно–го времени уделялось огневой и тактической подготовке. За короткий срок надо было освоить все. Но самое главное – научиться самообладанию, быть крепким физически и морально устойчивым. Уже в начале октября при обороне Харцызска пришлось испытать обстрелы и сильнейшие бомбежки. Конечно же, страх был. Да еще какой! У многих глаза слезами заливались, и мы шепотом вспоминали родных мам.
ФРИЦЫ БЫСТРО НАУЧИЛИСЬ «СМАТЫВАТЬ УДОЧКИ»
Истекал декабрь 1942 года. В утренние часы на сухой полыни держалась изморозь с густыми туманами. Температура воздуха – 0–5 градусов. Дивизия, хорошо укрепившись для возможного отражения нападения противника, занимала рубеж для наступления в юго–западном направлении. Наш 3–й артиллерийский дивизион поддерживал огнем 76–й стрелковый полк 320–й стрелковой дивизии. Огневые позиции нашей 5–й батареи были расположены от переднего края обороны противника на расстоянии 5–6 км. Наблюдательный пункт 5–й батареи (пушечной 76 мм) находился в линии обороны стрелкового батальона на высоте от траншей на 50–60 метров в тыл. НП был оборудован хорошо и замаскирован. Наблюдения за противником велось круглосуточно.

История запорожца, который 17-летним ушел на фронт

40–летие Победы – 1985 год. Василий Иванович Панченко – сидит (слева)

В ночь на 30 декабря 1942 года мы с Ленькой Черных и телефонистом Петросяном заступили на дежурство. В этот день противник вел себя спокойно. Его минометы и орудия помалкивали. Немец изредка вел огонь из пулеметов трассирующими пулями – так к 7.00 31 декабря я записал в журнале наблюдения.
Сменившись с дежурства, мы с ребятами в 8 часов утра возвращались в расположение батареи, спеша использовать темноту, не демаскируя себя, чтобы преодолеть простреливаемый участок нашего маршрута.
С юношеским задором и веселым настроением прибыли в расположение. И сразу же услышали команду старшины батареи Загорского: получите горячий завтрак. В это время слева по фронту противник дал два залпа из своих ракетных минометов – «ванюш», как мы их называли на фронте. Звук их при пуске напоминал рев кавказских ишаков. Взрывы этих мин были весьма оглушающими.
Получив горячую рисовую кашу с привкусом креолина и хрустящим песком на зубах, мы не винили поваров за такой завтрак, так как знали, что воду в сальских степях найти трудно. И бойцы тыла батареи с боем ее доставали на нейтральной полосе из колодца, который простреливался из пулеметов и снайперами. А на дне этого единственного колодца лежали туши овец, и по–этому пища, приготовленная поварами, отдавала запахом дезинфекции креолином.
31 декабря 1942 года. День предновогодних встреч. Я вспомнил родной дом, школу, начавшееся юношество – все это мгновенно промелькнуло в голове. Прикинул мысленно расстояние до Новоалексеевки. Мы стояли в это время в 40 км юго–западнее Моздока, который удерживался противником.
Старшина батареи Загорский на ужин выдал по 200 граммов чистого виноградного вина, которое я только–только привыкал употреблять (боевые сто грамм!). Да, настроение предновогоднее, что там говорить. Легкий морозец, инеем покрыты песчаные буруны. Приказано отдыхать. Это солдату и нужно!
Я к этому времени был уже солдатом обстрелянным, и чутье мое предопределяло намерения противника. К 22.00 и к 24.00 немцы из всех видов стрелкового оружия открыли бешеный огонь по заранее пристрелянным целям. Такого за два года войны в ночное время я не слышал.
Окоп был неглубокий – 80 см, вверху натянута плащ–палатка. Можно было и уснуть, согревшись от вина и хорошего ужина, но не пришлось. К двум часам ночи 1 января 1943 года надо выйти на НП. В рост идти невозможно, так как обстрел противник вел беспрерывно. Пришлось двигаться по–пластунски. Я не преодолел еще и полпути к НП, как огонь прекратился. И только постреливал единственный пулемет с высоты 50.3. Прибыв на НП, мы с ребятами приступили к выполнению строго обязывающих нас задач.
К 3.00 все прекратилось – и осветительные ракеты, и огонь из пулеметов. Запросили с батареи: что слышно на передовой? Ответ мой: тишина. Стоящие впереди стрелковые подразделения тоже ничего не знают о действиях противника. Выслали вперед разведку. Она доложила, что в первой траншее противника нет. Фрицы к этому времени «смотали удочки».
Преодолев за первое января 40 км, наши передовые части в предместье города завязали короткий бой. Немцы поспешно покинули Моздок. И наш 985–й стрелковый артиллерийский полк, перегруппировав дивизионы, сократив расчеты в батареях, взял на машины по одному стрелковому отделению и начал успешно, не отрываясь от отступающего противника, преследовать его, как говорится, по пятам, в направлении Ставрополя, через кубанские степи, до города Азов под Ростовом.
320–я стрелковая дивизия сформировалась в начале сентября 1942 года. Основной состав дивизии был из армян – и офицеры, и младшие командиры. Часть личного состава дивизии и нашего 985–го артполка была пополнена из числа выздоровевших и выписанных из госпиталей.
Командир полка майор Фастовец – уроженец хутора Михайловский Ореховского района Запорожской области. Кадровый офицер. Спокоен, требователен к себе и к подчиненным, выделялся отличной выправкой, подтянутостью и умением командовать подразделениями. Наш 3–й дивизион укомплектован хорошо: новая механическая тяга (студебекеры), новые 76–е пушки. Все это внушало мне уверенность в скорой победе над врагом.
Со 2 января 1943 года от города Моздок преследование противника велось круглосуточно. Уже оставив предгорье большого Кавказского хребта, мы двигались маршем по 30–40 км за световой день.
К 4 января морозы усилились до минус 12–15 градусов. На ночлег останавливались в населенных пунктах. До чего же прекрасно! Да еще крестьянское угощение, горячие пироги или кувшин молока с мягким хлебом! Встречались с населением, освобожденным от врага, с чувством сердечности к людям. И их встречи и забота о нас – выше всех человеческих похвал!

НА УКРАИНУ, НА ЗАПОРОЖСКУЮ ЗЕМЛЮ!
В марте 1943 года наш полк стоял в обороне на реке Миус, командование и личный состав проводили учебу, усовершенствуя свою оборону. Одновременно готовились к большому наступлению, которое официально не объявлялось, но солдатское чутье подсказывало, что скоро наступит гигантская битва на реке Миус.
10 апреля 1943 года мы получили новые погоны и их пришивали. Это было новшество. Традиции старой русской армии должны продолжаться!
1 Мая 1943 года мы отпраздновали хорошо. Накормили досыта, надели летнюю форму обмундирования, имели отличный внешний вид. Молодежь форсила новыми погонами и своим внешним видом.
Май, тепло, вокруг зелень, цветут сады. Очень хотелось жить! Но со средины мая по 17 июля на широком участке Миусского фронта шло интенсивное накопление войск. Нашу 320–ю стрелковую дивизию передали в состав 5–й ударной армии, которая входила в 3–й Украинский фронт, которым командовал Родион Малиновский.
Эта Армия была усилена двумя танковыми корпусами и 9–й артиллерийской дивизией, кавалерийским корпусом генерала Кириченко. Мне за всю войну не приходилось видеть такого большого количества войск, сосредоточенных на небольшом по ширине участке фронта.
Наша 5–я батарея к этому времени подготовила много целей и получила около 3 боекомплектов снарядов. Мы с нетерпением ждали часа наступления. И он настал. В ночь на 17 июля 1943 года, с вечера, как только зашло солнце, я услышал сильный гул танковых моторов. Танковые корпуса выдвигались на исходные рубежи для атаки – в 2–3 километрах впереди нашей батареи.
К полуночи все стихло: приказано – отдыхать. Но уснуть многие не смогли – все в мыслях: когда же дадут сигнал артподготовки? Полное молчание, связисты усилили дежурство у телефонных аппаратов. У нас на НП смену делали через 2 часа вместо четырех. Со стороны противника тоже ни звука, только фрицы, нервничая, все время освещали ракетами свой передний край. При свете ракет можно было заметить наших саперов, проделывающих проходы на минных полях и проволочных заграждениях.
К полуночи изредка начали вести пулеметный огонь из ложных дотов и дзотов. А основные огневые точки враг не обнаруживал, что я и отметил в журнале ведения разведки.
Ночью, уже 17 июля, сменившись с дежурства, я уснул в блиндаже. Погода стояла душная, не очень и располагала ко сну. В 4.00 меня разбудил связной комбата: немедленно на НП! Я быстро явился, доложил. Здесь уже находилось все командование дивизиона. Все сверили часы. И я догадался: скоро начнется!
Мысли устремлены к Украине, к родному очагу. Настал черед освобождать юг Украины, и я думал, что встречу родных, ведь направление удара было на юго–запад, т.е. через запорожскую землю.
В 5.00 началась мощная артиллерийская подготовка. Над головами пронеслись первые залпы батарей, заговорили дальнобойные пушки. Казалось, от сильнейшей канонады расколется земной шар. Наблюдая за передним краем противника, я видел, что все покрыто сплошным дымом и пылью. Полтора часа длилась артподготовка. На завершающем этапе заговорили «катюши».
Наблюдая за полем боя, я увидел, как наши передовые отряды пехоты ворвались в первую траншею противника. Завязалась рукопашная схватка: фрицы не выдержали натиска, стали отходить на второй рубеж обороны под прикрытием пулеметного и минометного огня.
Наш комбат приказал первому и второму орудиям выйти на прямую наводку и сопровождать пехоту. Вскоре пушкари были в линии наступающих целей стрелкового батальона и сумели уничтожить огневые точки врага. Оставшиеся пушки батареи вели огонь по огневым позициям минометных батарей противника.
К 9 часам утра мы продвинулись на 2–3 км. С воздуха нас хорошо прикрывали наши самолеты ЛА–2 – «черная пантера», как их называли немцы. Танки, пущенные в прорыв, обогнав пехоту, успеха большого не имели. Противник, отойдя на второй рубеж обороны, начал вести ужасный артогонь по нашим танкам.
Разгорелся жестокий бой с обеих сторон. Противник пустил в ход свою авиацию, которая наносила удары по наступающим танкам, а истребительная авиация из пулеметов расстреливала нашу пехоту.
В 13.00 противник предпринял яростную контратаку танками и бронетранспортерами. В бой были введены два эшелона наших войск. Контратаку мы отбили с большими потерями врага. Пылало на поле боя около десятка немецких танков и бронетранспортеров. Понесли потери и мы, особенно в танках, которые подорвались на минных полях и от огня вражеской артиллерии с глубины обороны.
К восьми часам вечера бой немного утих и потом снова разгорелся. За 17–18–19 июля продвижение в глубину обороны противника составило 8–12 км. Река Миус была форсирована. Понеся большие потери, 320–я стрелковая дивизия с боя была выведена на отдых и для пополнения боеприпасами и живой силой в Воронеже.
Мы остановились на северной окраине в сосновом лесу. Стояла неимоверная жара. Неподалеку протекала небольшая речушка. Вода в ней была чистая, как слеза. Солдаты отоспались в тени деревьев, постирали обмундирование. И на третий день начались занятия по расписанию. Полк получил новенькие пушки и другое снаряжение. Батареи были пополнены личным составом.
Гул недавних боев на реке Миус постепенно затихал, мы все наслаждались ярким светом летнего солнца и красотой природы под Воронежем. Досыта отведали овощей и фруктов (огурцы, капуста, земляника). Почва песчаная, но растет все. Влаги достаточно.
Многие ребята получали письма от родных. А мне так больно: писать некуда и некому. Одна надежда – село Новоалексеевка, там родная мама. Ах, как хочется увидеть! Но страх берет: живы ли они, родненькая мамочка и братик Коля?!
Быстро пролетели дни отдыха. Время – как один миг. Грустно расставаться с природой. Но впереди родные края, они зовут к себе. Знаю, что кровавые схватки с врагом еще впереди. Но страха, как в первые дни на фронте, уже не ощущалось. Боевая закалка – двухлетний опыт страшной войны – свои плоды дает.
15 августа 1943 года наша дивизия снова выведена на главное направление прорыва обороны противника. 19 августа во взаимодействии с другими частями она вклинилась в оборону противника на 12 км – началось успешное преследование отступающих немцев.
С ходу взяли станцию Чистяково, 22 августа – Енакиево, за что было присвоено звание Енакиевской. За взятие города многим были вручены награды, в том числе и мне – медаль «За боевые заслуги».
Бой был тяжелый, кровопролитный. Весь день наседала авиация противника. При смене НП батареи, уже в пригороде, были убиты комбат – старший лейтенант Саркисян и два телефониста. Мы с Ленькой Черных чудом остались в живых. Передвигаясь от квартала к кварталу, преодолевали пристрелянные участки улиц, на нас велся перекрестный огонь из крупногабаритных пулеметов. К 14.00 город был полностью очищен от фашистов.
Похоронили мы комбата и связистов со всеми воинскими почестями в центре города. Далее – путь на Сталино.
В город вошли без боя, сомкнув справа и слева фланги в клещи, но противник, учтя опыт Сталинграда, оставил разрушенный город. 3–4 сентября шло преследование фашистов, подтягивались тылы, движение с боями не останавливалось ни днем, ни ночью.
7 сентября 1943 года наш 985–й артполк пересек границу Донецкой области. И вот село Воробьевка – первое село Запорожской области!

(Продолжение в «ИЗ»
во вторник, 15 октября)

Редакция газеты «Индустриальное Запорожье» выражает искреннюю благодарность главному редактору областного агентства «Книга Памяти Украины» Василию Петровичу Слете за предоставленный оригинал воспоминаний ветерана Великой Отечественной войны

История запорожца, который 17-летним ушел на фронтСПРАВКА «ИЗ»
Василий Панченко родился 26 марта 1924 года в селе Новоалексеевка Приморского района Запорожской области. Украинец.
В сентябре 1941 года 17–летним юношей добровольно вступил в 1–ю штурмовую комсомольскую саперную бригаду резерва Главного командования. В боях с фашистскими захватчиками был ранен. После лечения до конца войны – артиллерист–разведчик.
Участвовал в обороне Кавказа, освобождал Кубань, Донбасс, Мелитополь. Форсировал Днепр и Днестр, принимал участие в Яссо–Кишиневской операции.
День Победы встретил в Австрии. Награжден орденами Отечественной войны II ст., Славы III ст., многими боевыми медалями. Почти 30 послевоенных лет посвятил преподаванию физвоспитания и допризывной военной подготовки в Новоалексеевской и Инзовской средних школах. Умер в 1991 году. Похоронен на сельском кладбище.


Комментарии читателей