Индустриальное Запорожье - новости Запорожья

Запорожье
Служба в армии, куда родные отправляли запорожского парня полностью здоровым, чуть не стоила ему жизни
Поделиться

Стремление отдать долг Родине, отслужив в армии, закончилось для мелитопольца Максима Пилипенко тяжелейшей болезнью и инвалидностью. 20­летний парень уже перенес три операции и нуждается еще, как минимум, в одном хирургическом вмешательстве и дорогостоящем лечении. При этом каждую минуту его жизнь подвергается опасности. Почему так произошло, разбиралась «Индустриалка»

«НАМ В КАРАУЛ КАШУ ОДИН РАЗ ПРИВЕЗЛИ С ОПАРЫШАМИ!»

Служба в армии,  куда родные  отправляли  запорожского парня полностью здоровым, чуть не стоила  ему жизни

Казарма воинской части А 3024. Сюда Максима отправили из санчасти, когда он пожаловался на сильные боли в области желудка

Особых сомнений ­ идти в армию или нет, у Максима Пилипенко, по словам его матери Натальи Мосалевой, не было. С одной стороны, у него был пример родственников­военных, с другой – парень надеялся, что служба и полученное со временем высшее образование позволят ему найти приличную работу. Он с девяти лет занимался спортом, поначалу борьбой, затем пауэрлифтингом, так что физических нагрузок не боялся. Да и на здоровье никогда не жаловался.

Служба в армии,  куда родные  отправляли  запорожского парня полностью здоровым, чуть не стоила  ему жизни

Вот так выглядел Максим Пилипенко, когда только отправился служить в армию. Сейчас из­за болезни и операций он похудел и осунулся

Призвали Максима в ряды Вооруженных Сил Украины 9 апреля 2012 года, и уже на следующий день он был в Умани, в расположении воинской части А3024, относящейся к войскам противовоздушной обороны.
Вроде бы поначалу все было хорошо, мы съездили к Максиму на присягу, при нас питание было у ребят нормальное, видимо, «показательные выступления» устроили, – говорит Наталья Леонидовна. – Это было весной, а летом сын мне звонит и говорит: «Мам, что­то плохо кормят совсем. У меня после этой еды очень сильно желудок болит». Я спросила, ходил ли он в медпункт. Ответил, что там ему дали какую­таблетку, и все. Так он жаловался по телефону еще три­четыре раза.

Служба в армии,  куда родные  отправляли  запорожского парня полностью здоровым, чуть не стоила  ему жизни

От всех медиков при осмотре на сборном пункте парень получил в своей медицинской карточке отметку «годен»

Сам Максим позже добавит, что поначалу ни он, ни сослуживцы не могли заставить себя съесть то, что давали в столовой. Но оставаться голодным тоже не выход, нужно же было где­то брать силы.
­ У меня собака вряд ли бы такое ела, – достаточно резко отзывается о столовском меню парень. – Допустим, дают кашу с говядиной, а она настолько переваренная, или не знаю, что с ней, ­ никакого вкуса. Наверное, червяка проглотить легче, чем это мясо! Утром и вечером хлеб, якобы с маслом, давали, но на самом деле это был маргарин, да и тот неважный. Что там говорить, если нам в караул один раз кашу привезли с опарышами! Хорошо, начальник караула шум поднял, и нам привезли новый обед.

Служба в армии,  куда родные  отправляли  запорожского парня полностью здоровым, чуть не стоила  ему жизни

Наталья Мосалева забрасывает письмами все возможные инстанции, надеясь выяснить истину и добиться помощи своему сыну

Вкусить все прелести службы Максиму в полной мере не удалось, воинскую часть как раз начали расформировывать. По сути, вместо строевой подготовки и постижения тонкостей защиты родных просторов от нападения противника с воздуха солдат использовали как сторожей и грузчиков.
­ Мы постоянно в наряды ходили, могли сутки в будке на КПП сидеть, и все, – поясняет Максим. – А в остальное время попадали на какие­то работы – разбирали все, что можно, на спортивных площадках, в автопарке, загружали сами – целые фуры из части уходили. Ну, правда, и караул несли. Это было, конечно, поинтереснее, все­таки с оружием ходили, чувствовалось, что ты в армии.

В РЕАНИМАЦИИ НАХОДИЛСЯ ТРИ ДНЯ

В таком духе проходили армейские будни Максима Пилипенко до начала ноября, пока неожиданно ему не стало плохо прямо на посту. Но бросить его он не мог, терпел, пока не пришла смена.
­ Вечером в воскресенье, 11 ноября, сын позвонил и сказал, что у него сильные боли в области желудка, прямо как ножом режут, – вспоминает Наталья Мосалева. – Утром пошел в санчасть, ему там дали какое­то лекарство и отправили назад в казарму, но лучше ему не становилось, появилась тошнота и рвота с кровью. Вечером он снова в санчасть, а ему там предлагают… попить воды и полежать. Только утром вторника, 13­го, его все­таки решают отвести в Уманскую городскую больницу, потому что боли не прекращаются и состояние все время ухудшается. Там Максим сдает анализы, вроде бы они ничего не показывают, ему предлагают глотнуть зонд, но он этого не может сделать физически из­за постоянных позывов к рвоте. Потом его отводят назад в санчасть, и больше он на связь не выходит.

Служба в армии,  куда родные  отправляли  запорожского парня полностью здоровым, чуть не стоила  ему жизни

Это только малая часть товарных чеков, подтверждающих затраты на лечение Максима Пилипенко

Можно только представить, что пришлось пережить матери, пока она не узнала, что происходит с ее ребенком. А парню тем временем становилось все хуже и хуже, на что, по непонятной причине, никак не реагировали ни медики, ни командование воинской части А3024. И только в три часа ночи четверга, 15 ноября, старшего солдата Пилипенко снова доставляют в Уманскую городскую больницу.
­ Как я уже сейчас знаю, у Максима пошла вторая волна приступов, и его срочно оперируют, хотя, судя по симптомам, нужно было это делать раньше, – уточняет Наталья Леонидовна. – Диагноз ему ставят: «разрыв двенадцатиперстной кишки, разлитый гнойно­фибринозный перитонит». В протоколе операции, который совершенно случайно попал мне в руки, можно прочитать, что у сына там внутри все черное, гнилое. А его держали в санчасти, где он, кстати, услышал разговор медика с военным. Один сказал: «Что­то подозрительно ему плохо, надо его в госпиталь отправлять» ­ второй ответил: «Да не надо, он косит просто». А Максим мог умереть в любой момент! Ему еще наркоз сильный дали, потом долго пытались вывести из него, делали искусственную вентиляцию легких и позвонили мне только в три часа дня(!) 15­го. На следующий день я примчалась в Умань. Сына же переправили в Винницу, в госпиталь (Военно­медицинский клинический центр Центрального региона. – Е.Д.), там он еще три дня находился в реанимации, прогнозов никто не давал. Но, слава Богу, его вытащили.

ВОЕННЫЙ БИЛЕТ ВЫДАЛИ ПОСЛЕ ВМЕШАТЕЛЬСТВА ПРОКУРАТУРЫ

Служба в армии,  куда родные  отправляли  запорожского парня полностью здоровым, чуть не стоила  ему жизни

Воинская часть, откуда Максим вернулся с тяжелейшей болезнью, оказывается, по итогам 2011 года заняла третье место среди бригад Вооруженных Сил Украины по организации физподготовки и спортивно­массовой работы, в воздушном командовании «Центр» так и вовсе первое

Уже 4 декабря Максима Пилипенко осмотрела госпитальная военно­врачебная комиссия и пришла к выводу, что заболевание «связано с прохождением воинской службы». Но к ней он больше непригоден и должен быть снят с воинского учета. Мама парня обращает внимание, что в истории болезни за подписью членов ВВК указано, что врач из Умани, который делал операцию, консультировался по телефону с главным хирургом Черкасской области. Наталья Мосалева считает, что это говорит о его некомпетентности, а ее опасения позднее подтвердят и коллеги эскулапа из Мелитополя и Запорожья. Но вернемся к эпопее увольнения нашего земляка из армии.
­ 13 декабря Максима привезли в Умань, но оказалось, что представитель части А3024, который его сопровождал, забыл военный билет в Виннице, – поясняет Наталья Леонидовна. – Командир сказал мне: «Не переживайте, завтра документы будут», и настаивал, чтобы сын остался в казарме. Я, конечно, начала ругаться, ведь ему нужно принимать лекарства, обеспечить диетическое питание. В итоге мне разрешили забрать Максима, мы сняли неподалеку квартиру, с нами еще была моя мама, и ходили отмечаться дважды в день, потому что вынуждены были задержаться. А это зима, чужой город. Но ни утром, ни вечером, ни следующим утром забрать военник мы не смогли: дескать, офицер, который его вез, проспал свою остановку и уехал в Херсон, потом еще какую­то причину придумали. Пришлось обращаться в прокуратуру, и только после этого нам выдали билет.
Наталья Мосалева добавляет, что не сразу военные смогли выдать ей и справки, необходимые для получения сыном единоразовой денежной помощи (ее выплаты мелитополец пока не дождался). А таковая положена, согласно Постановлению Кабмина №499 от 28.05.2008 года, военнослужащим, либо лицам, уволенным из армии в случае получения инвалидности. Максиму Пилипенко позднее была назначена третья группа (60 процентов нетрудоспособности).
­ При увольнении сыну была положена зарплата, но в части меня поставили перед фактом – денег нет, их надо получать в Васильково, – приводит еще один пример отношения командования воинской части Наталья Леонидовна. – Туда надо было ехать либо с пересадками на маршрутке, либо на электричке, Максим просто был не в состоянии. Опять пришлось скандалить и деньги все­таки выдали. Уже дома моя мама вспомнила, что военным обычно и проезд оплачивают, но нам об этом в части никто не сказал. А когда я написала запрос на этот счет в Минобороны, там ответили, что я отказалась их получать. Но я даже не знала, что они положены!
Ни сразу после случившегося, ни по истечении 11 месяцев Максим Пилипенко и его родные так и не узнали, что же стало причиной столь серьезной болезни и почему ему своевременно не была оказана помощь.
­ Один из вариантов разрыва кишки, который мне озвучили врачи, это удар, – подчеркивает Наталья Леонидовна. – Но сын заверил, что его никто не бил. Зато перед тем, как ему стало плохо, он натаскался тяжелого, из части же вывозилось все, что можно, под маркой расформирования. Максим даже сразу подумал, что просто мышцы болят, но оказалось, что все намного серьезнее. На самом деле никто ни в чем не разбирался, меня пытались убедить, что это обычная язва. Командир и вовсе заявил: «Вы дома плохо своего сына кормили!». Я возмутилась, ведь он пошел служить абсолютно здоровым! А уже позже, когда я обратилась в комитет солдатских матерей, они связывались с председателем военно­врачебной комиссии, и тот сказал: «Наверное, Максим переел в армии!». Но вы же слышали, что говорит сын о питании!

«ВОСЕМЬ МЕСЯЦЕВ ПРОШЛО, А У НЕГО НИТКИ БЫЛИ ЦЕЛЫЕ»
Отмахнулась от обращения жительницы Мелитополя и Черкасская прокуратура по надзору за соблюдением законов в военной сфере Центрального региона Украины. Дескать, проверка показала: «каких­либо данных о неуставных отношениях или других неправомерных действиях со стороны командования или других военнослужащих, или работников в/ч А3024 не установлено».
А что касается своевременности и квалифицированности оказания служебными лицами санчасти помощи Максиму Пилипенко, вопрос был переадресован отделу здравоохранения Уманского городского совета Черкасской области. Собственно, открытым остается и вопрос, а правильно ли было проведено хирургическое вмешательство парню, ведь в июле нынешнего года он снова дважды(!) с интервалом в один день оказывался на операционном столе.
­ Сыну стало резко плохо, у него снова все разорвало, в Мелитополе его подшили, как могли, вызвали на консультацию специалистов из Запорожья и его забрали в областную клиническую больницу, – вспоминает события тех дней Наталья Мосалева. – Там снова провели операцию. Как мне объяснили, врач в Умани отрезал у Максима луковицу двенадцатиперстной кишки, а последнюю переставил с другой стороны. При этом оставил расстояние между желудком и кишкой всего лишь 2 сантиметра, а должно быть 50! Из­за этого желчь забрасывается к нему в желудок назад, там преобладает кислая среда, смешивается с поступающей щелочной, и все это разъедает шов между желудком и кишкой. И так будет постоянно! Кроме того, в выписке из медицинской карты отмечена «несостоятельность швов» ­ то есть нарушение техники проведения операции. Восемь месяцев прошло, а у него нитки были целые(!), как мне сказали врачи.

С МИНИМАЛЬНОЙ ПЕНСИЕЙ, БЕЗ ЛЬГОТ И БЕЗ РАБОТЫ
После июльской операции Максим Пилипенко 7 дней провел в реанимации, ежедневно родным приходилось тратить немалые средства на приобретение медикаментов. Мама парня демонстрирует стопку чеков, подтверждающих размер затрат.
­ Даже не думала, что лечение будет настолько дорогое, – говорит Наталья Мосалева. – Я в аптеку в Запорожье приходила, а провизор спрашивает: «Вы это одному человеку покупаете?» – «Да». – «На месяц?» – «На один день!» – «Знаете, я тут давно работаю, я еще не видела таких сумм!». Только на лекарства за неделю мы потратили 20 тысяч гривен! А фактически в нашей семье работает только муж, есть еще младший сын, мы уже и кредитную карточку открыли, и объявление на телевидение в газеты дали, потому что были нужны не только деньги, но и кровь. Спасибо добрым людям, которые откликнулись и помогли.
Наталья Леонидовна сетует, что при увольнении из армии ее сына «провели по самому плохому закону», что отразилось и на выводах военно­врачебной комиссии. Ведь фактически он заболел во время прохождения воинской службы, и явно не по своей вине, но был лишен в течение нескольких дней адекватной помощи, что составляло угрозу его жизни. Тем не менее, парня приравняли к тем служивым, которые сами нанесли себе увечья, а искать крайних теперь бесполезно – части А3024 уже не существует. К тому же, при расчете пенсии (кстати, гражданской, а не военной), в Мелитополе не учли, что Максим Пилипенко успел получить звание старшего солдата. Также отказали в предоставлении льгот на жилищно­коммунальные услуги – все из­за того, что по документам дом, в котором он живет с семьей, значится, как хозпостройка.
­ Сам себя мой сын обеспечить не может, ему противопоказаны любые физические нагрузки, но как ему тогда жить? – со слезами в голосе говорит Наталья Мосалева. – А самое страшное, что из­за ошибки врача из Умани происходят необратимые процессы, тонкая кишка продолжает портиться, заменить ее ничем нельзя! Исправить ситуацию может еще одна операция, но сделать ее запорожские врачи берутся не раньше, чем через полтора года, за которые организм должен восстановиться. А все это время необходим тотальный контроль за состоянием внутренних органов Максима, потому что его жизнь постоянно в риске.
Так и нет у нас ответа на вопрос: кто же все­таки виноват в том, что с ним произошло? И если, не дай Бог, что­то с ним случится, и он умрет в 20 лет, кто за это будет отвечать? Судиться с военными, врачами у меня просто нет сил и средств. Для меня сейчас главное ­ спасение сына!

КОММЕНТАРИЙ
«Вопросы по Максиму Пилипенко
будем решать через Киев»
Прокомментировать ситуацию с Максимом Пилипенко «Индустриалка» попросила председателя Фонда социальной и правовой защиты семей военнослужащих, погибших в мирное время, Анну Воробьеву.
­ Сюжет о Максиме Пилипенко, которому требовалась донорская кровь, я увидела в новостях телеканала «Алекс», ­ рассказывает Анна Захаровна. ­ Записала фамилию парня, еще и думала позвонить на канал, чтобы узнать контактный телефон мамы. И тут вскоре Наташа сама мне позвонила. На встречу она привезла много документов, в которых сразу было тяжело разобраться.
У него произошел разрыв кишечника. Я спрашивала Максима: «Тебя, может, в части ударили, или сильно били?» Он сказал, что нет. Но выяснилось, что часть расформировывали и солдаты, по словам парня, поднимали, таскали и грузили тяжести. Когда он почувствовал себя плохо, то пришел в медсанчасть, но вместо помощи получил таблетку. И только когда ему на посту стало совсем плохо, его положили в Винницкий госпиталь, где прооперировали, но неудачно. На сегодня Максим Пилипенко перенес уже три операции, и ему еще предстоит, как минимум, одна.
Из армии его комиссовали, дали 3­ю группу инвалидности, что нас с Тамарой Михайловной Карапейчик, моим заместителем, очень возмутило. К тому же формулировка в документе ­ увечье получил при прохождении воинской службы, а нужно было написать «при исполнении воинских обязанностей». Я звонила председателю Винницкой МСЭК, который подписал документы, спрашивала, почему такая формулировка, и он мне объяснил, что такой приказ министра обороны.
В октябре, когда Максим чуть окрепнет, поедем в Киев в Центральный военный госпиталь, будем настаивать, чтобы парня положили и будем добиваться, чтобы ему дали 2­ю группу инвалидности.
Были вопросы и с назначением пенсии, ему не доплачивали 100 гривен. Мы маму проконсультировали и этот вопрос решился. Будем помогать решать вопрос и с выплатой положенной Максиму Пилипенко страховки. А самое главное — будем всеми силами добиваться, чтобы в документах изменили формулировку. Это очень важно!

КСТАТИ

На лечение Максима и предстоящую операцию необходимы средства, которых в семье на данный момент нет. Если вы сможете помочь,
его родные будут бесконечно благодарны.

Банковские реквизиты:
ОАО «Ощадбанк», ТОБО 10007/0292 Мелитополь; МФО 313957; ЕДРПОУ №02760363; р/с 29097929209; счет №52288, открытый в ТОБО №10007/0296. Мосалева Наталья Леонидовна (конт. тел. 0985968993)

Егорова Ирина

Комментарии читателей