iz.com.ua

Запорожье
Чтобы спасти жизнь раненым, запорожский офицер вывозил их в Россию
Поделиться

Чтобы спасти жизнь  раненым, запорожский офицер вывозил их в Россию
Сегодня возле могилы майора Ивана Якушина на Капустяном кладбище соберутся его родные, близкие и военнослужащие воинской части 3029 Нацгвардии, где он успел прослужить всего несколько месяцев. Ровно два года назад Иван Якушин скончался в больнице российского поселка Куйбышево в результате тяжелого ранения. Уроженца Крыма по решению его родных похоронили в Запорожье.
.
..Заместитель командира воинской части 3029 НГУ подполковник Андрей Беляев день 16 июля 2014 года помнит чуть ли не поминутно. Тогда их подразделение попало под сильнейший обстрел, личный состав вступил в вооруженное столкновение с пророссийскими боевиками, пропал без вести лейтенант Богдан Завада, а чтобы спасти жизнь офицерам Эдуарду Масько и Ивану Якушину, Андрей Беляев принял решение доставить раненых в больницу на территории России. К сожалению, жизнь майору Якушину спасти не удалось…

В зону боевых действий личный состав под командованием тогда еще майора Беляева уехал 8 июня 2014 года.
— Нас направили на прикрытие государственной границы, — вспоминает Андрей Николаевич. — Были пункты пропуска «Успеновка», «Мариновка», были в Алексеевском. Потом попали на прикрытие границы, затем нас перекинули на Успеновку. Там успешно нес службу подполковник Божко, начальник штаба. Нас вывели на ротацию в Бердянск, мы там пробыли три дня, переформатировались и поменяли подполковника Божко на блокпосту «Мариновка».

Выполняли служебно-боевые задачи, серьезные обстрелы по нам не велись. Пару раз были минометные, пару раз обстреливали со стрелкового оружия, но ничего, повторю, серьезного.
И вот настало 16 июля…
— В этот день в 00.20 начался серьезный обстрел позиций 79 аэромобильной бригады, которая прикрывала переправу на Изварино и Дьяково — когда наши войска вели операцию по закрытию государственной границы. Где-то в районе четырех утра перенесли огонь на нас, шел очень сильный минометный обстрел.

В районе шести утра я дал команду экипажу БТРа перейти на запасную огневую позицию и подавить огнем миномет, который прицельно бил с расстояния в 3800 метров и мы к нему не доставали. В шесть утра при смене коробок при перезаряжании БТР был подбит.

Я отправил туда тревожную группу. Нашли одного Эдуарда Масько, которого местный житель раненого вытащил из БРТа. Честно говоря, в тот момент я и Ивана Якушина, и Виталия Мозгина похоронил. Но через некоторое время они вышли на блок-пост своим ходом.

Оба были ранены. У Ивана было небольшое проникающее ранение в районе левого подреберья. Как оказалось впоследствии, оно было смертельным.

В пол-восьмого, я запросил помощи у 79 бригады. Они прислали свой БТР в подкрепление и медицинскую бригаду. Они эвакуировали к себе в полевой медицинский пункт наших раненых — Ивана, Эдуарда и Виталия.

В районе восьми утра со стороны Степановки зашла живая сила противника и спустилась в центр Мариновки. И мы вступили с ними в стрелковый бой. В районе девяти утра к ним со Степановки еще подошло подкрепление — три БТР и БМП.

На тот момент у нас вообще ничего не было с тяжелого вооружения — ни БМП, там не работала система вооружения, ни БТРа, который, как я говорил, подбили в шесть утра. И они пошли в открытую атаку. Так как у нас не было чем им противостоять, я дал команду на отход. Прикрывал наш отход БТР, который прислали десантники. Последнее, что я слышал — Богдан Завада крикнул мне в радиостанции: «Я отхожу через подсолнухи». Мы загрузились на БТР и отошли в район 79 бригады, которая с двенадцати ночи постоянно находилась под артобстрелом.

Обстрел продолжался 18 часов. Там было две высоты — «Браво» и «Сокол». Эта высота была под очень плотным артобстрелом, но когда мы заходили, больше под обстрелом была высота «Браво».

Я выгрузил своих людей, показал блиндаж, где они будут находиться. Посчитал своих людей. Кроме раненых, которые были в медпункте, недосчитался двоих — Богдана Заваду и Александра Захарченко, это солдат-срочник. Времени, чтобы разбираться, особо не было, подумал, что они погибли.

Я выдвинулся на КНП — командно-наблюдательный пункт 79-й бригады. Чтоб было понятно: 700 метров шел полтора часа. Обстрел был жесточайший. Залп — упал — пополз, опять залп — снова упал и пополз. Когда прибыл на КНП, мы увидели, что в поле кто-то машет рукой. Я сказал, что это, скорее всего, мой боец, давайте я его поеду и заберу. Мне сказали — ты навоевался, побудь здесь. Отправили разведчиков 79-й бригады, они вытащили пацанчика. Боец — молодец! Помимо того, что он спас свое оружие, так еще и ротный пулемет захватил. Полтора часа полз! Получается, он с Богданом Завадой прикрывал наш отход.

Я вышел на медиков: что там с моими бойцами? Говорят: нужна эвакуация. Просили эвакуацию, нам шесть часов обещали, но вертолет так и прилетел. Давайте, говорю, отвезем их в Россию.
А далеко было до России?
— Мы находились на высоте, до пункта пропуска — 2 километра, от нейтралки еще два — и Россия. Четыре километра было до России.

Долго не давали «добро». Вертолет не прилетел, такой был артобстрел, что было не до вертолетов. В тот день сбили Миг-25, на следующий — «Боинг», мы это все видели.
Вы сами договорились с российскими пограничниками?
— Да. Я достал все документы, выложил все из карманов. Взял «таблетку», это санитарный автомобиль, намотал на палку какую-то простынь, погрузил раненых — Якушина и Эдика, они были тяжелые, Виталий не был тяжелым и поехали. Артобстрел высоты с одной стороны, с другой. Я еду по дороге с ранеными, с этим белым флагом. Сам плачу и они плачут.

Приезжаем на нейтральную полосу, с российской стороны приезжает «скорая». Говорят: «Сколько у вас раненых? Двое? А у нас одно место. Поехали с нами». Поехали.
Через границу нормально проехали?
— Без проблем. Я залетел за «Скорой» с мигалками, за нами в больницу ехали ФСБшники. Прибыли в Куйбышево. На носилках Ваню Якушина заносил в операционную.
Это обычная районная больница?
— Да. Шансы на жизнь у Ивана и Эдуарда были. Но по Якушину сильно было затянуто время. А Эдик просто очень хотел жить — он буквально цеплялся за жизнь. Отношение врачей к ним было шикарное. Нельзя, наверное, так говорить пока идет война, но это правда.

Прямо возле больницы меня допросили. Расспрашивали о расстановке сил, о вооружении. Я говорил, что не знаю, не помню… А про себя рассказал все как есть, правду. Начнешь врать, петлять — закроют. Провели допрос, вывезли на нейтральную территорию, сказали — езжай!

Пока я два с половиной-три часа был в России, полностью раздолбали пропускной пункт. Все в огне, все горит, боекомплекты взрываются. На следующий день переместил бойцов на другую позицию. Еще дней пять-шесть там были.
По словам Андрея Беляева, обстрелы длились по 4-6 часов.
— Плотно долбили с российской стороны, били со всего, что было — с минометов, танков, САУ, Градов, — вспоминает подполковник Беляев. — Полностью раздолбили соседнюю высоту «Браво», я был на «Соколе», и нашу высоту постоянно обстреливали.
Андрей Николаевич, а сколько с вами ездило бойцов?
— 60 человек, срочников было мало, они ехали по собственному желанию. Вернулись на два человека меньше…