iz.com.ua

Украина
Как 45 лет назад советские солдаты помогали чехам и словакам «спасать идеи марксизма–ленинизма»
Поделиться

«Иван, убирайся домой!»

В ночь на 21 августа 1968 года войска стран Варшавского договора (читай – Советского Союза) перешли границу Чехословакии. Так началась операция под кодовым названием «Дунай». Братья по оружию пришли, как тогда говорили, на помощь чехам и словакам спасать идеи марксизма–ленинизма

Как 45 лет назад советские солдаты  помогали чехам и словакам  «спасать идеи марксизма–ленинизма»Вступление в Чехословакию готовилось заранее. Во всяком случае, наша воинская часть, которая дислоцировалась на территории ГДР — в Галле, была поставлена в повышенную боевую готовность как раз в День Победы – 9 Мая. Были отменены крат-косрочные отпуска личного состава, прекращена демобилизация военнослужащих 1946 года рождения, офицеры в спешном порядке отзывались из отпусков.

А 22 июня на территории Чехословакии начались командно-штабные учения, а на самом деле, как мне кажется, это была своеобразная разведка боем и демонстрация военной мощи. Наш полк тоже участвовал в этих учениях (кроме зенитно-артиллерийского дивизиона, в котором я служил). Несколько подразделений, в т.ч. и наш полк, после окончания учений оставались на территории Чехословакии и были выведены оттуда всего за несколько дней до 21 августа, погружены в составы на станции Чоп и доставлены  в ГДР.

Что же беспокоило Кремль? В январе 1968 года ушел в отставку первый секретарь ЦК КПЧ Антонин Новотный, известный репрессиями против инакомыслящих. Его пост занял молодой и энергичный Александр Дубчек, который с первых дней своего правления провозгласил курс на демократизацию общества и свободу печати. Джинн, как говорится, был выпущен из бутылки, и в стране начали  происходить события, чем-то напоминающие перестройку, объявленную почти через 20 лет у нас Михаилом Горбачевым.

Все это не могло понравиться старшему брату из Кремля. В ходе переговоров в Москве, Варшаве, Будапеште,  Братиславе, Чиерна-над-Тиссой шло интенсивное увещевание чехословацких коммунистов  затормозить демократические процессы. Дубчек обещал, но антисоциалистическое движение набирало обороты. 

 

Оккупацию провели за 10 часов

Как 45 лет назад советские солдаты  помогали чехам и словакам  «спасать идеи марксизма–ленинизма»В середине июля в  газетах было опубликовано «Две тысячи слов». Как писала тогда газета «Правда», этот документ представляет  собой своего рода платформу тех сил в Чехословакии и за ее пределами, которые под прикрытием разговора о «либерализации», «демократизации» и т.п. пытаются перечеркнуть всю историю Чехословакии после 1948 года, социалистические завоевания чехословацких трудящихся, дискредитировать КПЧ, ее руководящую роль.

Предыстория вхождения очень интересна, противоречива и требует отдельного разговора историков и участников.

«Семнадцать дивизий Иванов» за месяц до 21 августа очутились практически по всему периметру чехословацкой границы – в Украине, Польше, ГДР и Венгрии. Операция разрабатывалась до мелочей и оккупация была проведена, как нам тогда говорили, за 10 часов. В первую очередь, десантники взяли под контроль правительственные здания, аэропорты, военные  аэродромы и, конечно же, радио и телевидение.

Наша воинская часть перешла границу  около 2 часов ночи в районе Судетских гор. Мы были предупреждены заранее, что после перехода границы колонны будут идти на предельных скоростях, поэтому все должны быть очень внимательны. Так оно и было.

Судеты, хоть и небольшие горы, но довольно извилистые. Аварий было много. Приходилось повсеместно видеть  перевернутые автомобили, бронетранспортеры и даже танки.

Как 45 лет назад советские солдаты  помогали чехам и словакам  «спасать идеи марксизма–ленинизма»Наше подразделение  — зенитно-артиллерийский дивизион по низколетящим целям (комплекс «Шилка)  — спешило выполнить поставленную задачу – перекрыть участок границы от ФРГ. Рассветало, открывалась красивейшая панорама Судетов. На пути появлялись первые прохожие, спешащие на работу. Мы им приветливо машем руками – по привычке, как в Германии. В ответ – ноль реакции, а дальше, по мере продвижения, были и кулаки, и кукиши, а потом  — и камни летели. Нас тут, оказывается, совсем не ждали.

На второй или третий день была получена новая задача –  принять участие в блокировании чешского танкового полка.  Кстати, все  их подразделения  были одномоментно блокированы на всей территории на случай восстания. К  указанному месту добирались долго. Все дорожные знаки и указатели на то время были  или содраны, или облиты краской. Наш дивизион занял узкую просеку в густом хвойном лесу – началось тревожное ожидание. Но вскорости привезли противотанковые гранаты и настроение у личного состава приподнялось – пусть полезут, как дадим!

Палатки ставить запретили

Так мы выстояли первую тревожную неделю. Спали по нескольку часов в сутки, в основном,  днем. Правда, умудрялись это делать тайком от командиров и ночью, прислонившись спиной к броне или к дереву.

Полевая почта, естественно, не ходила, весточек из дома не получали и сами, понятное дело, не писали. Не было ни газет, ни  радио. Все новости получали от замполита, который каждый день бывал в политотделе полка.

Палатки ставить было запрещено, костры ночью не разжигали. Питались исключительно сухим пайком. А умываться бегали  к ближайшему горному ручью.

Каждую ночь отовсюду слышались автоматные и даже пулеметные очереди. Это была ответная стрельба на провокации так называемых  контрреволюционеров, которые с первых дней активизировали свою деятельность. В Праге, Братиславе и других городах доходило до уличных боев. Народ не хотел нашего присутствия.

Вот что писала «Правда» 23 августа: «Отмечены неоднократные случаи, когда провокаторы открывали огонь по воинам союзных стран. Найдены тайные склады оружия». И далее: «Жизнь настоятельно входит в нормальную колею, но выстрелы раздаются то в одном, то в другом конце Праги».

Как 45 лет назад советские солдаты  помогали чехам и словакам  «спасать идеи марксизма–ленинизма»Но довольно часто «контрреволюционерами» становились лесные звери. Стоит солдат на посту, услыхал впереди хруст веток и сразу туда палит очередь. Или нервишки сдали, что-то померещилось – тоже выстрел. Ведь команда «Стой! Кто идет?» не имела «прописки» в те дни. А в рядом расположенном подразделении свой дозор, он тоже начеку: услышав выстрелы якобы  в свою сторону, ему ничего не остается,  как открыть ответную пальбу. Слава Богу, что в этих ночных перестрелках никто не пострадал, видимо,  спасал лес.

А еще был случай, когда разведрота нашей дивизии «прекращала» деятельность какой-то небольшой радиостанции, которая после нашего вхождения передавала антисоветские призывы. Разведчики, переодетые в какую-то непонятную форму, ворвались  на территорию этой радиостанции, людей временно изолировали, а радиомачту взорвали. К этому наш дивизион хотя имел и косвенное отношение, но был готов прийти на помощь разведчикам, так как был ближе всех к месту действия. Интересно, в недрах военных архивов сохранилась какая-то информация об этой операции?

Происходило это  в районе курортных городов Хэб и Марианские Лазни. Райское, скажу, местечко…

 

Пни маскировали чем попало

Советская пропаганда, конечно же, спешила, говоря о нормализации обстановки. Только 26 августа завершились переговоры в Москве  с чехословацкой делегацией,  в которой приняли участие силой привезенные в Москву Дубчек  и президент страны Людвик Свобода, которого, в отличие от первого секретаря КПЧ, москвичи встречали на официальном уровне и с большой помпой.

Почти неделю страна жила без своих руководителей. В окнах домов, магазинов, на стенах зданий  мы видели плакаты с изображениями Дубчека и Свободы, под которыми были лозунги на чешском: «Пусть живет Дубчек! Пусть живет Свобода!» Ведь многие думали, что из Москвы они прямиком пойдут  в Сибирь.  А для нас  лозунги уже на русском гласили обратное: «Смерть оккупантам!», «Иван, возвращайся домой!».

Широкое распространение слово «нормализация» получило после выступления по радио  Дубчека и Свободы уже в конце августа. На то время  наши войска еще  продолжали прибывать  из Советского Союза, которым предстояло оставаться в Чехословакии на долгих 20 лет.

Как 45 лет назад советские солдаты  помогали чехам и словакам  «спасать идеи марксизма–ленинизма»«Впервые за неделю граждане страны спали спокойно»,– акцентировала газета «Правда» 28 августа. Так ли было на самом деле, сказать трудно.

Примерно в это же время наш дивизион снял осаду чешской  воинской части и был передислоцирован на высокое место буквально в нескольких шагах от села Красне и пару километров от села Три Секири. Тут мы  уже начали устраивать конкретный военный городок в полевых условиях: натянули палатки, размежевали территорию, выставили наконец-то  полевую кухню, построили туалет и даже баньку, которая, правда,  сгорела в первый же день ее эксплуатации.

Нашлись умельцы, которые  в каждой палатке, рассчитанной в среднем на человек 20, соорудили из подручных элементов, найденных на свалке, печки-буржуйки: уже засентябрило и ночи стали холодными – как-никак горная местность.

Дров хватало – лес  рядом. И, надо сказать (чего греха таить), поступали мы с ним по-варварски. Сначала сожгли  уже заготовленные лесниками дрова.  Далее  без особого разбора мы валили  многолетние живые ели, кромсали их на бревна, бревна тащили на свою территорию и рубили на дрова. Это потом  уже, перед отъездом, наши командиры спохватятся и дадут команду тщательно замести за собой ненужные следы. Пришлось маскировать пни и пенечки чем попадется — мхом, дерном, травой. Не думаю, что это могло усыпить бдительность лесников, которые знали  здесь каждый кустик.

17 октября в Москве был подписан Договор об условиях  временного пребывания советских войск  на территории ЧССР. В  этом документе был пункт о возмещении ущерба, нанесенного советскими войсками на территории Чехословакии, который мы должны были возместить в течение трех месяцев. Уверен, что на размеры ущерба повлияли и мы, дровосеки.

Время сухих пайков завершилось. Повара полевой кухни  три раза в день готовили горячие блюда. Готовили вкусно и много. Мы даже не поедали того, что нам подавали на стол. К тому же в меню появилась гэдээровская колбаса и китайская мясная тушенка. Порции сливочного масла были увеличены вдвое. Такого мы не видели во время службы даже по большим праздникам!

 

Местное население на контакт не очень шло

Отходы  выбрасывать было жаль, и мы предложили забирать их местному населению для скота.  Некоторые охотно согласились, но были односельчанами заклеймены позорным словом «коллаборационист». Свиньи этого не знали и поглощали солдатскую пайку с удовольствием.

Интернациональная служба  шла своим чередом. Мы выполняли боевую задачу по охране наших сухопутных войск  от низколетящих целей противника. Другими словами, мы должны были сбивать самолеты, идущие на малых высотах – до 2,5 км. К счастью, этого делать не пришлось.

В это время пришла сверху команда крепить дружбу с местным населением. Пару раз нас посылали помогать местным крестьянам собирать  урожай, однажды провели соревнования по волейболу с чешскими солдатами того полка, который мы блокировали. На вечерний «огонек» к нашим  офицерам стали заглядывать чешские офицеры, были и ответные визиты.

Однажды наши офицеры побывали  у местного жителя села Три Секири, помогли ему продуктами. На второй день он прибежал к нам  жаловаться на сельчан, которые его избили.

Пожалуй, самым ярким примером дружбы в селе Красне был некий цыган, который ходил по улице, поцепив на грудь  комсомольский значок, солдатский значок  «Гвардеец» и еще пару каких-то наших отличительных знаков. А на  запястье левой руки красовались советские часы: рядовой состав  тоже умел крепить дружбу.

В общем-то, население, молодое поколение в первую очередь, не очень шло на контакт с нами. Правда, неоднократно к нам на сверкающих «Явах» (мечта каждого солдата) подъезжали молодые люди и вели пропагандистские беседы, смысл которых был прост: поскорее убирайтесь домой. Как-то один молодой человек заявил, что советские солдаты голодают. Пришлось вести его на кухню, дабы доказать обратное.

Видимо, в пропагандистских целях поступила команда распространять среди местного населения газету «Правда», которая называла нас бойцами, честно выполняющими интернациональный долг по защите социализма.

В число самых первых распространителей «Правды» попал и я. Помнится, замполит дивизиона майор Луцык выстроил нас пятерых — сержантов и солдат, проинструктировал и скомандовал достать личное оружие — пистолеты и загнать патрон в патронник. Короче, «почтальонов» готовили к боевым действиям.

Загрузив кузов автомобиля увесистыми пачками газет, мы отправилисьв путь по ближайшим населенным пунктам. Люди брали нашу главную периодику неохотно, так же неохотно вступали в разговор.

Иногда, не увидев никого на улице, мы просто распихивали газеты в почтовые ящики, в калитки, в ворота.

Я не уверен, что эта акция сыграла хоть какую–то положительную роль, но развозили мы газеты упорно и долго. Вскоре к «Правде» добавилась газета на чешском языке «Zprava» («Дело»). Это было конкретно пропагандистское издание, которое люди вообще брали  неохотно, ведь было оно без каких–либо выходных данных. Выпускали газету в политотделе  нашей армии.

А в Союз шли гробы

Через месяц обстановка несколько стабилизировалась. Во всяком случае, так казалось внешне. Были приняты меры по роспуску политических клубов и партий, отстранены от должностей ряд политических и государственных деятелей.

И в то же время «Правда» пишет: «Антисоциалистические взгляды и настроения все еще дают о себе знать… В некоторых областях и районах местные руководители искусственно накаляют обстановку в связи с пребыванием союзных войск».

Но  мы  уже привыкли к новым условиям – к горам, погоде, нестандартным несением боевой службы. На каждый пост заступало каждый вечер по двое часовых, которые контролировали друг друга,  в 200–300 метрах от расположения на всю ночь  в лесу в какой–нибудь ложбинке  залегали в так называемых секретах еще  по двое человек. Эти меры предусматривались на случай ночных диверсией.  А они продолжались, несмотря на заверение советской пропаганды о почти полной нормализации и поддержке населения вхождения союзных войск.

Был случай проникновения двух неизвестных с собакой и на территорию нашего дивизиона, но бдительность часовых  спасла положение, хотя незваным гостям удалось уйти невредимыми. Зато один из них буквально через час попался пехоте, расположенной ближе к долине. Как рассказывали очевидцы, на диверсанте живого места не осталось, его спешно отправили ночью в штаб полка. А наших пехотинцев понять можно было: накануне средь бела дня в лесу был убит выстрелом в спину их сослуживец.

Не понаслышке знаю, гробов в Советский Союз из Чехословакии пришло немало. Один из них был из нашей части. По данным чешских историков, при вводе войск погибло около ста человек, ранено и травмировано – около тысячи.

*  *  *

Прошло сорок пять лет с того августовского дня, когда мы вступили на землю чехов и словаков. Многое забылось, многих моих боевых друзей уже нет. Подрастающее поколение вообще ничего не знает о той войне внутри социалистического лагеря.

Конечно же, почти все, что довелось увидеть и пережить, сейчас  воспринимается по–другому. Да и не могло быть иначе, ведь мы живем совершенно в других условиях, уже давно нет Советского Союза и многого чего тоже нет. Практически это те условия, к которым стремилась сорок пять лет тому назад Чехословакия…

Жалею ли я об этом? Нет, конечно. Мы были молоды, свято верили в тогдашние идеалы и честно выполняли приказ и свой воинский долг, который на то время оказался именно таким. Тогда он назывался интернациональным.