Индустриалка - новости Запорожья

Культура, Мир
Сильвестр Сталлоне: "Мне всегда казалось, что я чем-то похож на Рокки Марчиано"
Поделиться

14 января в запорожском киноконцертном зале имени Довженко, как и в других кинотеатрах Украины, стартует премьера фильма «Крид: Наследие Рокки».

Сильвестр Сталлоне:

Это спортивный драматический фильм с Майклом Б. Джорданом и Сильвестром Сталлоне в главных ролях, являющийся седьмым в серии «Рокки».

В рамках промокампании фильма «Крид: Наследие Рокки» Сильвестр Сталлоне рассказал о роли Рокки Бальбоа, которая принесла ему мировую славу и две номинации на «Золотой глобус» с разницей в 39 лет, сообщает lostfilm.info со ссылкой на Deadline.

— Легко ли вы согласились вернуться к образу Рокки?
— У режиссера Райана Куглера ушло два года на то, чтобы убедить меня сняться в «Криде». Мне казалось, что «Рокки Бальбоа» подвел историю моего киногероя к логическому завершению. В шестой части франшизы мы устроили для него замечательные проводы, а семь лет спустя ко мне заявился парень, который захотел вернуть Рокки в строй.

Райан предложил показать Бальбоа вне ринга, ведущим поединок, который он не может выиграть. В тот момент мне показалось, что Рокки лучше оставить в покое, а потому Куглер переключил свое внимание на драму «Станция «Фрутвэйл»». Лента выиграла множество наград, после чего ему стали поступать многочисленные предложения от боссов голливудских студий.

Однако он по-прежнему горел желанием снять «Крида». Тогда я понял, что этот парень в последнюю очередь думает о деньгах. Он хотел посвятить этот фильм своему отцу, который любил историю о Рокки и долго боролся со страшной болезнью. Райан напомнил мне меня самого и заставил задуматься, как сложилась бы моя жизнь, если бы в свое время я не получил возможность реализовать сценарий «Рокки». Нужно давать дорогу молодым. Если бы я сам снимал «Крида», фильм вряд ли бы вышел настолько удачным.

— Правда ли, что согласиться на участие в «Криде» вас убеждали не только агенты, но и супруга?

— Я сказал ей: «Быть может, мне стоит переписать сценарий так, чтобы болезнь поразила не самого Рокки, а кого-то из его окружения. Можно было бы обрушить это бремя на Поли, за жизнь которого пришлось бы сражаться моему герою». Она остановила меня: «Весь смысл как раз в том, чтобы через все тяготы прошел сам Рокки. Вместо торжества силы настало время показать триумф духа. Люди сталкиваются с болезнями каждый день. Ты будешь трусом, если найдешь способ избежать этого вопроса».

Обычно ко мне такие эпитеты не применяют, но я был с ней согласен. Порой нужно выйти за пределы своей зоны комфорта и затронуть по-настоящему жизненные проблемы. Я благодарен судьбе за успешную карьеру в жанре экшен, но мне захотелось попробовать что-то новенькое. Столь сложной роли у меня не было со времен «Полицейских».

— Когда вы решили написать сценарий «Рокки»?
— Я начал писать собственные сценарии в 1969 году, когда понял, что актерская профессия не приносит мне никаких дивидендов. Спустя два года я сочинил сюжет фильма об Эдгаре Аллане По, после чего ко мне пришло увлечение историями о жизни других людей. Новых ролей так и не появлялось, и я смог потратить время на сценарий «Адской кухни». Вскоре мне выпал шанс пройти кастинг у продюсеров Ирвина Уинклера и Роберта Чартоффа. Они то и дело поглядывали на часы, а потом сказали: «Спасибо, что зашел. Мы возьмем тебя на карандаш». Уже на выходе я упомянул, что пишу свои сценарии. Они сказали, что взглянут на мой текст, если у меня на руках будет действительно интересная идея. А я к тому моменту уже успел продать права на «Адскую кухню» за сотню баксов…

Тогда-то я и задумался о том, что пробуюсь исключительно на роли бандитов разных мастей. Почему бы не сочинить историю о парне с улицы, у которого было бы доброе сердце? В те времена у всех на устах был бой Чака Уэпнера и Мухаммеда Али, а мне всегда казалось, что я чем-то похож на Рокки Марчиано. Так в моей голове и родился Рокки Бальбоа. Работу над черновиком я закончил за три с половиной дня. Девяносто процентов текста никуда не годилось, но начало и середина фильма мне нравились. Я решил показать свой текст Ирвину и Бобу, которые признались, что он требует серьезной доработки. Я переписывал его раз двадцать, пока в один прекрасный день они не сказали: «Мы готовы реализовать твой сценарий». Я не мог поверить своим ушам.

— Они сразу согласились отдать вам главную роль?
— Мы с Уинклером и Чартоффом договаривались об этом с самого начала. Они серьезно рисковали, потому что боссы студии United Artists сразу же заявили: «Вам не стоит тратить свое время на этого парня. Мы не собираемся вкладывать в этот фильм ни цента». Мало кто знает, что продюсеры заложили свои дома, чтобы снять «Рокки». Я должен высказать им свою благодарность, потому что без их помощи этот проект никогда бы не сдвинулся с мертвой точки.

— Известно, что интерес к роли Рокки проявлял Берт Рейнолдс…

— Не сомневаюсь, что он бы превосходно справился с образом Бальбоа, но я просто не мог отдать эту роль кому-то другому. В те времена было множество отличных актеров, чья физическая форма позволяла играть боксеров. Взять хотя бы Райана О'Нила, который в начале 70-х проводил спарринг с самим Джо Фрейзером. Великолепными физическими кондициями могли похвастать и другие претенденты на роль Рокки — Джеймс Каан и Ник Нолти.

— По слухам, вам предлагали $350 тыс., чтобы вы все-таки отказались от роли. Как эта сумма могла бы изменить вашу жизнь?

— В тот момент я фактически был банкротом. Мне даже пришлось продать своего пса Баткаса за полсотни долларов, потому что я не мог его прокормить. Когда фильм ушел в работу, я решил его выкупить, но его новый хозяин запросил полторы тысячи. Ничего не поделаешь, пришлось раскошелиться. Мой четвероногий друг пережил вместе со мной столько невзгод, что заслужил того, чтобы тоже сыграть в «Рокки». Я знал, что этот фильм станет шансом всей моей жизни.

Мы сняли его всего за двадцать пять дней за смешной бюджет, но в случае с «Рокки» сошлись все звезды. Билл Конти написал потрясающую музыку, а Джон Дж. Эвилдсен проявил себя в качестве талантливого постановщика. К тому же именно тогда в Филадельфии изобрели камеру Steadicam, без которой было бы невозможно снять некоторые сцены фильма. В те времена зрители даже представить не могли, что оператор может бежать вместе с Рокки по ступенькам, а камеру при этом не будет трясти из стороны в сторону. Работа над лентой сопровождалась настоящей кинематографической магией.

— Верили ли вы, что у «Рокки» были шансы против таких фильмов, как «Телесеть», «Вся президентская рать», «Поезд мчится к славе» и «Таксист»?

— Откровенно говоря, я не слишком надеялся на успех на церемонии вручения премии «Оскар». У нас были неплохие шансы выиграть статуэтку за музыку. Я также надеялся, что академики вручат Берджессу Мередиту награду за лучшую роль второго плана. В тот год на экраны вышло так много отличных картин, что я был просто благодарен за возможность оказаться на этом празднике. Когда Джон выиграл борьбу за звание лучшего режиссера у четырех великих постановщиков, я подумал: «Не может быть». А уж когда «Рокки» признали фильмом года, моему счастью просто не было предела.

Как жаль, что в те времена не было мобильных телефонов. Хотелось бы мне записать все события того вечера на камеру. Чем старше ты становишься, тем отчетливей понимаешь, как редко в твоей жизни случаются настолько экстраординарные события. В тот момент мне не хватило жизненного опыта, чтобы в полной мере насладиться этим счастливым моментом. Я всегда говорю молодым актерам, чтобы они старались сохранить в памяти мельчайшие подробности таких дней.

— Вы всегда мечтали стать звездой боевиков?
— Нет. Тогда я даже толком не понимал, каково быть актером первого плана. Мне всегда нравились исторические фильмы вроде «Спартака» и приключенческие ленты о Синдбаде-мореходе. Мне были интересны и драматические роли, что подтолкнуло меня к участию в ленте «Кулак». Вскоре после этого я попробовал себя в режиссуре с «Адской кухней», а затем кто-то предложил мне рассмотреть сценарий «Первой крови».

К тому моменту от него отказался уже добрый десяток режиссеров, но мне казался любопытным баланс драмы и экшена. В тексте практически не было диалогов, однако я понял, что эта история могла бы отлично смотреться на большом экране. Фильм успешно выступил в прокате, после чего мне сразу же предложили сняться в сиквеле. В то время как раз праздновалось десятилетие с момента вывода войск из Вьетнама, благодаря чему история о Рэмбо привлекла к себе немало внимания, а я оказался втянут в мир боевиков.

— Когда вы решили занять режиссерское кресло «Рокки II»?
— Мы надеялись, что к работе над сиквелом вернется Джон Дж. Эвилдсен, но его не устроил сценарий. Только после этого продюсеры решили предложить пост рулевого проекта мне. У меня уже был опыт работы режиссером, однако «Адская кухня» к тому времени еще не вышла на экраны. Премьера состоялась спустя несколько дней после того, как мы отправились в Филадельфию для работы над первой сценой боя. Во время обеденного перерыва я заглянул в близлежащий кинотеатр и обнаружил на сеансе всего четырех человек. Я был вынужден вернуться на съемочную площадку «Рокки II» в расстроенных чувствах. В конечном итоге «Адской кухне» не так уж и сильно досталось от критиков, но в тот день моя самооценка была на нуле.

— История знает немало примеров того, как актеры набирали мышечную массу специально для ролей боксеров. Как вам удается поддерживать такую форму на протяжении многих лет?
— Это крайне непростая задача. Для того, чтобы подойти к «Рокки 3» в своей лучшей форме, мне пришлось готовиться почти год. Я бы никому не рекомендовал сохранять такие кондиции на протяжении длительного времени, потому что дефицит нутриентов начинает негативно сказываться на вашем организме. Я готовился к конкретному фильму, но новые роли в боевиках вынудили меня превратить тренировки в стиль жизни.

— У вас никогда не было желания сорваться?

— В определенный момент я настолько увлекся тренировками, что начал испытывать проблемы со здоровьем. Мне здорово помогла лента «Полицейские», ради участия в которой я наконец-то смог спрыгнуть с беговой дорожки и насладиться блинчиками и французскими тостами. Мне очень понравилось работать в актерском ансамбле с Робертом Де Ниро, Харви Кейтелем и Рэем Лиоттой. От работы над «Кридом» остались настолько же приятные воспоминания.

— Райан Куглер признался, что ваши советы оказались крайне полезны в работе над «Кридом». Он никак не мог решиться сказать Майклу Б. Джордану, что тот должен принять настоящий удар, как в дело вмешались вы…
— Я даже сделал запись того нокаута! Я сказал Майклу, что боксерские фильмы не снимают без подобной сцены. Исполнитель главной роли просто обязан пропустить хотя бы один настоящий удар, чтобы режиссер смог захватить его лицо крупным планом в замедленной съемке. Публика должна знать, что речь идет не о постановочном бое, в котором удары пролетают в метре от головы.

Джордан сразу же согласился на боевое крещение. Ударить его предстояло стокилограммовому профессиональному боксеру. Раз, два, три, удар… И в этот момент я реально увидел звездочки вокруг головы Майкла. Я крикнул: «Райан, у нас есть нужный кадр?», — а тот ответил, что его подвела камера. У Майкла над головой продолжали чирикать птички, но он согласился на второй дубль. Джордан мужественно прошел через это испытание, чтобы люди в зрительном зале не смогли усомниться в правдоподобности происходящего на экране.

— От кого вам досталось сильнее всего?
— У Карла Уэзерса была тяжелая рука. Дело осложнялось еще и тем, что мы носили легкие перчатки. Когда я смотрю на экипировку весом в шесть унций, я задаю себе вопрос: «О чем ты тогда думал?». Однажды Карл сломал мне ребро, но нам повезло, что это произошло уже в конце съемочного периода.

Но сильнее всего мне досталось от Дольфа Лундгрена. Против меня обернулось желание добавить боям реализма: перед съемками «Рокки IV» я посмотрел поединок, в котором боксеры отчаянно обменивались ударами. Мне захотелось снять нечто подобное, но столь ожесточенную схватку просто невозможно разучить заранее. Я сказал Дольфу: «В первые тридцать секунд тебе нужно обрушить на меня всю свою ярость». Не успели включить камеры, как он загнал меня в угол. Я пытался увернуться, но он нанес мне три сокрушительных удара по корпусу. Мне едва хватило сил крикнуть: «Стоп. Снято».

Мы продолжили съемки, а вечером я внезапно почувствовал, как мое сердце готово вырваться из груди. Меня отправили в госпиталь, где мне намеряли давление под 240. В итоге я провел четыре дня в интенсивной терапии, потому что у меня начал опухать перикард. Врачи сказали, что подобные травмы бывают у участников автокатастроф, переживших лобовое столкновение с грузовиком. Я испытываю чувство глубокого уважения к атлетам, которым приходится выдерживать подобные нагрузки каждый день.

— Вы стоите на пороге семидесятилетия. Какие плюсы и минусы старения вы можете назвать?
— Худшее заключается в том, что у тебя слабеет спина. Даже не заставляйте меня начинать говорить о коленях… Знаю, что вы ждали от меня чего-то более философского, но в старении нет ничего хорошего. Опыт и мудрость служат довольно слабым утешением.

Радует лишь то, что с годами ты учишься прощать. Мой отец был скуп на эмоции, но на смертном одре он расчувствовался: «Не давай волю гневу. Умей забывать обиды». С годами я понял, насколько важно сохранять позитивное мышление. Нужно просто наслаждаться поездкой, пока у тебя есть такая возможность.


Комментарии читателей