Индустриалка - новости Запорожья

Культура
Бард, ученый Александр ГОРОДНИЦКИЙ: На старости лет начал находить объяснение библейским мифам
Поделиться

Каждая песня 79–летнего автора связана с конкретными событиями, а приключений в его жизни хватало
«Крокодилы, пальмы, баобабы и жена французского посла», – вдохновенно подпевали зрители легендарному барду и ученому–геофизику Александру Городницкому, чья творческая встреча с запорожцами прошла во Дворце культуры «Днепроспецсталь»

ЗАПОРОЖЬЕ

Бард, ученый Александр ГОРОДНИЦКИЙ: На старости лет начал находить объяснение библейским мифамОн  не только пел старые и новые песни, в том числе написанного за несколько дней до концерта «Тараса Бульбу», но и отвечал на вопросы зрителей, рассказывал о своих книгах, дисках и фильмах, собственных научных открытиях и вспоминал случаи из жизни. Например, забавно–трогательную историю о песне «Хэлло, Джуди».

– В далеком 1974 году наше судно «Дмитрий Менделеев» две–три недели стояло в столице Новой Зеландии Веллингтоне на ремонте, – вспоминает Александр Моисеевич. – Над нами взяло шефство общество новозеландско–советской дружбы. И там я познакомился с новозеландской коммунисткой Джуди, очень красивой женщиной. Нас возили по разным местам, мы вели дискуссии на политические темы. У нас с Джуди завязался роман. Но проводить меня она почему–то не пришла.

В позапрошлом году меня пригласили в Новую Зеландию. Я попросил найти Джуди, и когда мы встретились, она рассказала историю, от которой встали дыбом остатки волос на моей седой голове. Оказалось, что перед отплытием Джуди приходила на корабль с письмом, в котором предлагала мне сердце и руку. Ее не пустили, и Джуди передала письмо нашему замполиту. Представляете?

К счастью, он оказался порядочным мужиком и не дал письму хода. У замполита в каюте лежала большая пачка портретов Ленина для раздачи дружественным коммунистам, один из них он вручил Джуди: «Это в знак любви от Александра». И, чтобы мы не встретились, дал приказ отчалить на два часа раньше. Джуди же повесила портрет Ленина в спальне и жаловалась ему, почему я не пишу. С этим портретом она пришла меня встречать почти через сорок лет. Ей я и посвятил песню «Хелло, Джуди».

«Многие мои песни считаются народными»

Для читателей «Индустриалки» Александр Городницкий дал эксклюзивное интервью.

– Александр Моисеевич, многие ваши песни считаются народными. Возникали ли курьезные ситуации, когда приходилось доказывать свое авторство?

– Главные курьезы происходили с песней «На материк» в ту пору, когда был помоложе и работал на Крайнем Севере. Песню я написал в 1960 году. А в 1961–м нашлись очевидцы, утверждавшие, что слышали ее и сами пели в лагерях под Норильском в 1943 году. Потом говорили, что пели ее в Магадане в 50–е годы. А в 1984 году на Кольском полуострове мне показали могилу автора этой песни.

Многие мои песни считаются народными. И слава Богу, потому что считаю – самая большая честь для автора, когда песня становится народной и народ оспаривает у него авторское право. Люди столько лет поют «На материк», «Перекаты», «Над Канадой небо синее», «Жена французского посла», «Атланты» и другие мои песни! Они давно живут своей жизнью и от меня оторвались.

– Какая песня стала для вас главной?

– Все песни так или иначе связаны с конкретными событиями моей жизни. Поэтому для меня сейчас ранние песни особенно дороги – когда их вспоминаю, испытываю ностальгию по собственной юности.

Что касается любимой песни, то в разное время это бывают разные произведения. К примеру, мне близка недавно написанная «Коломна». Это не подмосковная Коломна, а тот район старого Петербурга, где я прожил половину жизни и с которым связаны многие вещи. Был и остаюсь, где бы я ни жил, все–таки ленинградцем, а не петербуржанином. (Александр Городницкий живет в Москве. – С. О.). Это как национальность. Первые мои слова были «папа» и «мама», а третье – «Ленинград». Про дедушку Ленина же узнал значительно позже.

Кроме того, я блокадник и как–то не звучит «Санкт–пе–тербургская блокада». Поэтому одна из моих любимых песен – «Отчизна моя, Ленинград».

– У какой из ваших песен самая интересная история?

– Одна из самых интересных историй состояла в том, что после того, как я написал песню «Жена французского посла», мне закрыли визу – за интимную связь с женой буржуазного посла. Мне объяснили: «Мы эту песню изучили, мы сами мужчины и понимаем, что так красиво придумать нельзя. Это явно написано с натуры. Это не песня, а вещдок». На самом деле жену французского посла я видел на берегу, с катера, в подзорную трубу.

А года три назад во время моей творческой встречи в Москве на сцену поднялся совершенно черный человек в смокинге, держа в руках огромный там–там, и подарил мне его от имени Чрезвычайного и Полномочного посла Сенегала в знак уважения за то, что в России за всю ее историю впервые написали песню о Республике Сенегал.

– Расскажите, пожалуйста, о самой новой песне.

– Она, как ни странно, связана с Украиной, с Запорожьем – «Тарас Бульба». Песня посвящена Гоголю, одному из моих любимейших писателей. Почему ее написал? Не могу объяснить, почему из меня то или иное выскакивает (поет песню «Тарас Бульба).

– В этой песне есть строчка: «Бедная Украйна, вечно будешь крайней» – это вы о старой или современной Украине?

– Обо всякой.

– А сейчас–то почему бедная? – стало обидно за страну.

– Сейчас, если отвечать на вопрос серьезно, то, по сравнению с Россией, Украина как раз не бедная. У вас есть гражданское общество, которого в нашей стране практически нет. Здесь есть какие–то элементы демократии, видно, что Украина немножко поближе к Европе.

Думаю, Украина ближе к счастливой судьбе, чем Россия, тут меньше проблем. И вы не сидите на наркотической газовой и нефтяной трубе, не зависите от нее. Украина вынуждена идти в сторону высоких технологий, она быстрее войдет в цивилизованный мир, чем Россия.

– В Запорожье у вас есть любимые места?

– Кусочек плотины, куда меня еще водила Саша Кужель в незапамятные времена. Берег Днепра. И еще здесь жил мой друг, замечательный бард Виктор Берковский — молодцы, что на доме, где он жил (по проспекту Металлургов. — С. О.) установили мемориальную доску. И вообще, Запорожье — одно из немногих мест Украины, связанное с уникальными событиями: с Запорожской Сечью, с вооруженной, бандитской, но вольницей. И дух вольницы — гены! – остался.

Глобального потепления не будет

– Вы много поездили по миру. Какое, по–вашему, самое необычное место на Земле?

– Новая Зеландия — вулканическая страна, висящая над погружающейся под нее Тихо–океанской плитой. Как другая планета! Там живут удивительные люди, у них хорошие, добрые отношения — можно только мечтать о таких. Вообще, мне посчастливилось — я объездил весь мир за зарплату, в экспедиции.

– В экспедициях случались экстремальные ситуации?

– Всякое приключение — это результат плохо организованной работы. А в нашей стране в полярных и океанических экспедициях, слава Богу, плохо организованной работы хватало, поэтому приключения, внештатные ситуации в моей жизни встречались.

Мне доводилось и штормовать в океане, и лежать в подвод–ном аппарате, не имея возможности всплыть наверх, и садиться в горящем самолете, и стоять под прицелом пьяного, и самому приходилось стрелять в толпу пьяных уголовников с целью их остановить — защищал работающую у меня девушку.

– Сколько у вас научных открытий?

– Пять–шесть открытий удалось сделать — имею ввиду, впервые в мире. В свободное от песен время я доктор наук и профессор, занимаюсь науками о Земле (а также ведущий программы «Атланты. В поисках истины» на российском телеканале «Культура». – С. О.). И в последнее время ношусь с идеей инверсии (перемены знаков) магнитного поля Земли с биологическими катастрофами на ее поверхности, у меня есть своя модель конца света.

Считаю, что теория Дарвина должна быть дополнена теорией катастроф Кювье и что в истории нашей планеты существовали катастрофы, которые полностью уничтожали все живое, а затем все начиналось сначала. Эта точка зрения не приветствовалась при марксизме–ленинизме, потому что нас учили, что все идет от низшего к высшему. Но все гораздо сложнее, развитие идет скачкообразно.

Поэтому верю в такие вещи, как Атлантида, гибель цивилизации. На старости лет начал находить объяснение библейским мифам, которые пытаюсь научно обосновать. А, к примеру, идея глобального потепления, по моему мнению, не имеет научного обоснования, это афера, ловкий трюк, который принес его авторам не один миллион долларов.

И все же единственная реализация человека в жизни, чтобы он остался потом для других — искусство, а не наука. Если бы не было Эйнштейна, теорию относительности открыл бы другой, законы физики объективно существуют в природе. Но ни одной строчки Пушкина и ни одного мазка фаюмской живописи никто друг за друга не напишет, потому что для этого нужно иметь талант.

За помощь в организации эксклюзивного интервью спасибо исполнительному директору Всеукраинского объединения деятелей авторской песни Ксении Калиниченко (Запорожье).


Комментарии читателей