Индустриальное Запорожье - новости Запорожья

Культура
«Если бы не уехал, умер бы от любви на широкой кровати Тамары Носовой»
Поделиться

Известный режиссер Николай Засеев­Руденко вспоминает истории своих взаимоотношений с женщинами и забавные случаи на съемках со звездами советского кино

«Если бы не уехал,  умер бы от любви  на широкой кровати Тамары Носовой»Режиссер и актер Николай
Засеев­Руденко — личность легендарная. Он снимал целую плеяду звезд советского кино, среди которых
Людмила Гурченко, Николай Рыбников, Николай Крючков,
Юрий Никулин, и может рассказать о них много интересного.
А вот Тамару Носову, с которой у него был семилетний роман, снимал в своей киноленте лишь однажды

ЗАПОРОЖЬЕ

 

Я присылал Томе сценарии всех фильмов, которые снимал, а она отправляла
их нераспечатанными.
А ведь могла
бы сниматься и жить
до сих пор

Во время очередного визита киевского режиссера в наш город — а он постоянный гость кинофестиваля «Запорожская синерама» ­ «Индустриалка» не могла не поинтересоваться его отношениями с великолепной комедийной актрисой, красавицей Тамарой Носовой, умершей, увы, в полном забвении и одиночестве.

Остался с Носовой на семь лет

­ Николай Викторович, как начинался ваш роман с Тамарой Носовой?

­ Тамара была влюблена в американского актера Тайрона Пауэра, а яна него похож, позже она даже посвятила мне стихи, связанные с Пауэром. В 1967 году Тамара увидела меня в фильме «Сокровища пылающих скал» ­ тогда она была с драматургом Виталием Губаревым ­ и заинтересовалась мною.

Помню, выступал в Одессе с концертами, и вдруг мне говорят: «Приезжает Носова, будете работать вместе. Поедешь встречать?» ­ «А зачем она мне? Я тут не один».

­ С женой?

­ С подругой. Жена осталась в Киеве.

В общем, начали мы выступать с Носовой вместе. И однажды вечером, когда пили чай в ее номере, она говорит: «Зачем тебе уходить? Оставайся». И я остался на семь лет.

­ Почему же не развелись и не женились на Тамаре Носовой?

­ Если бы не уехал, то умер бы от любви на ее широкой кровати. Мы были неразлучны все семь лет. Я разрывался между Москвой, где жила Тамара, и Киевом, где жила моя семья.

Хотел стать режиссером, но Тамара говорила: «Зачем тебе это надо? Ты великолепный актер, будем вместе ездить выступать». Я собирался ее снимать, написал для нее сценарии «Большая игра» и «Малая Земля» ­ без Брежнева, о тех, кто там действительно был. Но московские чиновники сказали: «Мало того что он такую бабу оторвал, так еще и снимать ее хочет!». Мне не давали работать.

А тут в Киеве запустили альманах и предложили мне снимать. Я сказал: «Тома, я должен ехать». Скандал. Я предложил: «Сохраним нашу творческую дружбу, ну, сколько же можно» и уехал на съемки.

Тома приехала в Киев меня забрать. Я собирал свои вещи, а она ждала в такси под домом. Моя дочка, которой тогда было три года, сказала: «Папа, ты нас бросаешь?». Я оставил чемодан, спустился вниз: «Тома, не могу…». Она ответила: «Ты больше никогда меня не увидишь». Так и случилось.

Я присылал Томе сценарии всех фильмов, которые снимал, а она отправляла их нераспечатанными. А ведь могла бы сниматься и жить до сих пор.

Единственный мой фильм, в котором снялась Тамара, — первая картина, дипломная, «Афоня, горим!» 1972 года.

­ Изначально этот сценарий назывался весьма экстравагантно ­ «Береги скотофермы от пожара».

­ Нужно было снять фильм, который вышел бы на большой экран, только тогда давали диплом. Была возможность снять ленту по сценарию «Береги скотофермы от пожара» на научно­популярной студии, где я состоял в штате актером. Сценарий я переписал, оставив первоначальную фабулу. Изначально предполагалось снять научно­популярный фильм, я же снял в жанре комедии. Впервые научно­популярная студия пригласила актеров — Носову, Смирнова и Брондукова.

Третья жена  моложе на 39 лет

­ Сколько у вас было жен?

­ Три. С первой супругой, Милой, на которой женился в 25 лет, мы прожили семь лет, сейчас нашей дочери Марине 54 года. Уходя от Милы, я собрал только свои галстуки, я никогда ни у кого ничего не забираю. И женился на Алле, прожил с ней больше тридцати лет, у нас дочь Таня, которой сейчас 44 года. Когда у меня был роман с Тамарой Носовой, я не бросил Аллу.

Но вдруг встретил Оксану, которая стала моей третьей супругой. Увидел ее в самолете, где она снималась в массовке в фильме «Оружие Зевса». Она попала в массовку случайно. Оксана сидела в хвосте, такая скромная. Я увидел, что у нее огромные серые глаза и красивые английские колени ­ то есть худые, острые.

­ Оксана намного моложе вас?

­ На 39 лет. Когда познакомились, ей было 18 лет. После съемок думал — кто же это такая? Она даже в кадр не попала. Я не находил себе места. Ассистенты нашли Оксану. Я позвонил ей и предложил сняться в кино, уговорил поехать в Одессу. Позже Оксана призналась мне, что у нее было желание выйти из поезда на первой же остановке.

В Одессе она жила в гостинице отдельно, обратно ехали в СВ — я ее не тронул. Потом позвонил ей, Оксана начала приезжать на студию, так все завертелось­закрутилось, пока не родился сын Коля. Тогда Алла меня отпустила.

Сейчас Коле 18 лет, он учится на режиссера, на первом курсе. Мне бы дожить, чтобы Коля окончил институт, а там видно будет. И хочу снять фильм по «Ревизору» Гоголя ­ никто не снимал его за всю историю украинского кино.

­ К съемкам уже приступили?

­ Еще нет. Рабочее название фильма ­ «Когда тараканы кашляют», он адаптирован на сегодняшний день ­ кинолента о нашем городе, о нашем мэре, там все наше.

­ Наш город — это вы имеете в виду Киев?

­ Я этого не говорю. Это город Бухалково, Сбадуновский район. Весь гоголевский текст сохранен и, конечно, добавлен. Мы добавили и новых персонажей, наших современников.

Это музыкальная картина. Просчитали, что на фильм надо 7 миллионов гривен. Хочу снимать весь «95­й квартал», мы с ними договорились, может, они помогут финансово. Пока не выбрал актера, который сыграет Хлестакова. Снимать в этой роли Владимира Зеленского — значит идти по накатанной дороге, а я хочу предложить ему другую роль в этом фильме, чтобы актер раскрылся по­новому.

Мы выбрали натуру на Полтавщине в селе Гоголево, где писатель провел детство и юность, и думаем там снимать. Я мужик упругий и думаю, что это пробью.

«Открыл Джигурду,  хотя, возможно,  не надо было»

­ Я снимал великих актеров Людмилу Гурченко, Аллу Ларионову, Элину Быстрицкую, Людмилу Хитяеву, Георгия Вицина, Юрия Никулина, Евгения Моргунова, Спартака Мишулина, Михаила Пуговкина, Игоря Старыгина, Мариса Лиепу, Николая Крючкова, Николая Рыбникова, ­ вспоминает Николай Засеев­Руденко. ­ Снимал Богдана Ступку, Богдана Бенюка, открыл Наташу Сумскую в фильме «Странный отпуск». Ее никто не знал, а я ей дал главную роль. Я открыл Никиту Джигурду, хотя, может быть, не надо было этого делать (смеется). Он великолепно сыграл в моей трехсерийной картине «Раненые камни». Джигурда тогда учился в Щукинском театральном училище.

­ Говорят, что с Людмилой Гурченко у вас были теплые дружеские отношения и даже больше. Это правда?

­ Не скажу, что было что­то большее. Могу сказать, что она былакапризная актриса. Гурченко играла в моем фильме «Дорога в ад». Это была первая картина о проститутках и наркоманах и о всяких безобразиях, фильм 1988 года, когда шла перестройка.

Там снимались великие актеры — Марис Лиепа, Игорь Старыгин, Владимир Коренев. Людмила Гурченко была своеобразная, работать с ней было… Я заявил: «Или мы работаем, или ты улетаешь». И она великолепно сыграла Марту Хольман.

­ А кто из актеров был самым капризным, привередливым?

­ Я бы не сказал, что кто­то был капризен. Снимались, конечно, разные актеры. Например, Елена Кондулайнен, которая стала потом секс­бомбой. Все работали нормально.

Аллочка Ларионова могла «выбрыкнуть». Её супруг Коля Рыбников мог «заложить за воротник», и много. Представляешь, играет начальника речфлота в лирической комедии «Без году неделя». Ему надо было сказать: «Дорогие товарищи выпускники». Но так как Рыбников был «взявши крепко», говорил «Дорогие товарищи закусники», «подкусники», «выкусники», «выпивники». Но так правильно и не сказал. Я к нему подхожу, а от Коли — как от пивной бочки.

Алле Ларионовой я не говорил, что Рыбников пьет, я же не могу «продать» актера. Она спрашивает, почему Коля не снимает трубку, а я отвечаю: «Может, гриппует, заболел?». Ведь не скажу, что он пьяный лежит на ковре. Алла ночью прилетела. Ей открыли, а Коля… Хорошо, что никаких женщин там не было.

Николай Крючков уже не пил, он великолепно работал. Его крылатая фраза «Водяру не победить». Он бросил пить в 54 года, умер в 83. Молодым режиссерам советую — не надо с этого начинать, с «Давай вмажем, старик!». Всех актеров киностудии имени Довженко, которые открывали доску Борислава Брондукова, забрала водяра, осталось только двое, не хочу называть их фамилии. Великолепные актеры! В свое время они пили страшно.

­ А вы никогда не пили?

­ Я и сейчас пью, но умеренно. Другое дело, что я никогда не курил. Меня этому научил мой педагог Юрий Товстоногов.

Помню, был такой случай. Я работал в Киевском театре русской драмы, мне было 17 или 18 лет, я там подносы носил во вспомогательном составе. Там же работал Лавров, он был у нас комсоргом, ему было лет 25. Меня забирали в армию, и я пришел к Лаврову: «Ухожу, а денег нет» ­ «Пойдем». И мы пропили все комсомольские взносы. На что Лавров сказал: «Чтобы завтра взносы были, а то в армию ты не попадешь».

Я продал все, что на мне было. Пришел в театр в лыжном костюме. И первый вопрос, который мне задал Лавров на ступеньках: «Деньги принес?» ­ «Да». Прошло время, я окончил режиссерский, пригласил его сниматься в фильм «Слушать в отсеках», он сыграл адмирала.

Вицин съел усы Моргунова

­ Какой был самый смешной случай на съемках?

­ В картине «Выстрел в гробу» Вицин играет начальника тюрьмы, полковника Закусняка, а у него заместители Булкин, Бутылкин и Колбасюк — Мишулин, Пуговкин и Моргунов. Там есть сцена, где они переодеваются в женщин. Женька надевает локоны. Он красивый! Ротик у него маленький, грудь мы ему подложили — ну, просто женщина.

Во время перерыва мы обедали в кафе на Ялтинской набережной. Однажды официантка вдруг приносит огромную коробку зефира в шоколаде и вручает Моргунову. От кого? Оказалось, ну  точно, как в фильме «В джазе только девушки» ­ старикашка сидит и шлет воздушный поцелуй. Моргунов приподнимает платье, подходит старикашка: «Меня зовут Денис» ­ «Варвара из Массандры». Я обомлел. Женька продолжает играть женщину. Старикашка заказывает бутылку шампанского и два фужера. Спрашиваю: «А почему два? Нас же тут больше» ­ «Но я же надеюсь вы не жлоб, вы уйдете».

Снимать этих артистов невозможно! Например, говорю Вицину: «Гоша, я тебя умоляю! Гримерша рыдает и плачет. У тебя из ушей торчат кусты волос ­ давай их подстрижем» ­ «Нет, нельзя. Когда я выхожу на улицу, то сразу чувствую направление ветра».

А как Вицин съел усы Моргунова! Правда, не в моей картине. Снимали фильм «Самогонщики» в ста километрах от Москвы. У Женьки были приклеены усики. Последний съемочный день. Женька всегда, когда шел на обед, срывал усы. И вообще носил их бездарно, гримерша брала с собой много усов. А тут все израсходовали, остались одни.

Объявляют обеденный перерыв. А Гоша не может есть то, что носят всем — шашлыки, мясо. У него сухарики, творожок, кефир, масло коровье, молотый миндаль. Женька снял усы, Гоша разложил на них свои бутерброды. Поели. Где усы? Нет! Вицин их съел. Женька всунул ему в рот два пальца, тот все вырвал и там оказались усы. Помыли, подклеили, отсняли — все! Представляешь, кого я снимал!

­ Фильм «Без году неделя» вы снимали и в Запорожье. Что помнится о нашем городе с тех съемок?

­ Тогда Запорожья практически не видел, мы ведь снимали на корабле. Проплывали ваш город, заканчивали здесь съемки. Корабль пришвартовался, не помню точно где, это был ваш порт, и мы там снимали.

­ А сейчас появились в Запорожье любимые места?

­ Кинотеатр имени Довженко. Здесь работает великолепный директор Людмила Зеленюк —патриот украинского кино, обаятельная и умная женщина.