Индустриалка - новости Запорожья

Главные
«В райотделе Ирине порезали палец и потребовали взять в руки нож»
Поделиться

Как фабриковалось уголовное дело по обвинению известного скрипача Анатолия Собокаря и его знакомой Ирины Никифоровой в убийстве матери музыканта
ЗАПОРОЖЬЕ

«В райотделе  Ирине порезали палец  и потребовали  взять в руки нож»В то, что известный запорожский музыкант Анатолий Собокарь «за–казал» убийство родной матери, которое якобы осуществила его подруга Ирина Никифорова, никто из его родных, знакомых, коллег не верил ни тогда, в августе 2011–го, когда произошла трагедия, ни тем более сейчас, когда предоставленных следствием доказательств вины обоих оказалось мало для вынесения приговора.

Судебная коллегия Шевченковского районного суда под председательством Виктора Кляшторного, как сообщала «Индустриалка», 9 ноября отправила материалы уголовного дела по обвинению Собокаря и Никифоровой в организации и совершении умышленного убийства прокурору Запорожья для организации проведения дополнительного расследования, поскольку «судом были установлены многочисленные недостатки и нарушения УПК в процессе проведения досудебного следствия».

Слушания по делу шли почти год, под стражей Ирина и Анатолий находятся с 13 августа 2011–го.

Ни один из подсудимых не признал себя виновным. Ни один из свидетелей не подтвердил наличие неприязненных отношений между матерью и сыном, на чем настаивало следствие. Более того, соседи и знакомые рассказали, что у Анатолия с мамой были хорошие отношения, она гордилась своим сыном — известным в городе музыкантом.

Ходатайство о возвращении уголовного дела на доследование заявил отец подсудимого Николай Собокарь, настаивающий на том, что милиции нужно искать настоящих убийц его бывшей жены, а его сын абсолютно невиновен.

Адвокаты Виталий Валько и Евгений Войтович, а также мама Ирины Людмила Никифорова, имеющая в деле статус защитника, напротив, настаивали на оправдательном приговоре, предоставив суду факты многочисленных нарушений прав подзащитных на этапе досудебного следствия.

Один только представитель гособвинения настаивал на том, что вина обоих в совершении этого тяжкого преступления полностью доказана (как сообщала «Индустриалка», в судебном заседании прокурор требовал для обоих по 15 лет лишения свободы). Но судебная коллегия все же решила и не оправдывать, и не приговаривать.

 

Мама лежала в коридоре в луже крови

История, превратившая в кошмар жизнь Ирины Никифоровой и Анатолия Собокаря, началась 12 августа прошлого года (вся информация, использованная в этом материале, получена из уст родных подсудимых, их защитников, а также из определения Шевченковского районного суда, на зачитывании которого присутствовала автор этих строк).

…Днем Ирина приезжала к Анатолию забрать диски, которые он записал по ее просьбе. Из квартиры они вышли приблизительно в 18.50 — ему нужно было на работу (Анатолий по вечерам играл в ресторане). Когда Анатолий возвращался домой, ему позвонила Ирина и снова предложила встретиться.

Эти несколько часов она провела на «Шевчике», где выросла и где у нее, по словам мамы Людмилы Борисовны, осталось много знакомых и друзей. Летний вечер, домой (семья переехала в Жовтневый район) не хочется, вот Ирина и набрала снова номер приятеля.

Встретились, пообщались. Было уже поздно, маршрутки ходили плохо, решили вызвать такси. По мобильному не удалось. Пришли к знакомому, который жил неподалеку, с его домашнего телефона сделали заказ. Посадив Ирину в машину, Анатолий отправился домой, в свою стандартную «хрущевку» на улице Кузнецова, где жил вместе с мамой Оксаной Алексеевной.

Зайдя в квартиру, он остолбенел – мама лежала в луже крови в их маленьком коридорчике. Поскольку пульс у нее не прощупывался, Анатолий стал вызывать «скорую».

И тут раздался звонок мобильного — звонила Ирина. Она сообщила Анатолию, что доехала домой и что по дороге встретила знакомого, с которым у нее возник конфликт. «У меня дела хуже», – произнес Толик и, кратко рассказав о том, что случилось, произнес: «Если хочешь, приезжай сейчас ко мне». Как объяснял Анатолий следователю, позвал Ирину потому, что желал, чтобы кто–то в этот момент был рядом. Ирина вызвала такси и приехала.

Существенная деталь: входная дверь в квартиру последние несколько лет постоянно была открыта. Дверной замок был устроен таким образом, что если его закрыть изнутри, то снаружи не откроешь, и наоборот. Поскольку Анатолий приходил поздно, а мама так крепко спала, что он не мог попасть в квартиру, и было решено оставлять входную дверь открытой. К тому же, по словам знакомых Оксаны Алексеевны, она была женщиной рослой, здоровой, говорила, что даст отпор любому.

…Бригада «скорой» помочь Оксане Алексеевне уже ничем не могла. Врач попросил Анатолия вызвать милицию.

Приехав на такси, Ирина на пару минут опередила оперативно–следственную группу, так что когда правоохранители прибыли на место трагедии, там были и Собокарь, и Никифорова, которые впоследствии станут подозреваемыми, обвиняемыми, и, в конце концов, предстанут перед судом.

Версия следствия

Согласно обвинительному заключению, Анатолий Собокарь заказал убийство своей матери на почве личных неприязненных отношений.

Стойкие неприязненные чувства Анатолий, по версии следствия, стал испытывать к матери в связи с тем, что мать препятствовала ведению образа жизни, который он считал нужным, а также употреблению наркотических средств (при обыске в квартире были найдены пять кустов высушенной конопли, а за изготовление наркотических средств и хранение без цели сбыта Шевченковский суд приговорил музыканта к двум годам лишения свободы, срок исчисляется с момента задержания Собокаря). Анатолий якобы был очень недоволен слишком большой набожностью Оксаны Алексеевны, тем, что она приводит таких же, как сама, верующих подруг.

По версии следствия, Анатолий Собокарь первый раз предложил подруге убить Оксану Алексеевну 9 августа. Ирина отказалась. Во второй раз с аналогичным предложением Анатолий якобы обратился 12 августа. Как говорится в обвинительном заключении, «с целью окончательно склонить ее к совершению преступления, передал Никифоровой файл с денежными средствами, пояснив, что в нем находится 15000 грн.»

На этом факте остановимся подробнее. На допросе в милиции, отвечая на вопрос, исчезло ли что–то из квартиры, Анатолий сказал, что в тумбочке в файле хранилось приблизительно 15000 гривен, и если их там нет, то, значит, их украли. Эта же сумма и начала фигурировать в уголовном деле в качестве «гонорара» Никифоровой за убийство Оксаны Алексеевны. Милиция же «обнаружила» только 5800 грн., где делись остальные деньги, которые Толик якобы отдал Ирине, следствие «замяло для ясности».

…По плану Ирина должна была убить Оксану Алексеевну (которую, замечу, хорошо знала, поскольку бывала здесь в гостях) в то время, когда Толик был на работе, тем самым обеспечив ему алиби, а музыкант должен был обеспечить алиби Ирине тем, что вызовет милицию, когда она уже будет находиться дома. Так, напомню, считает следствие.

Из материалов, озвученных в суде: «Подготавливаясь к совершению преступления, Никифорова направилась к месту своего жительства, где взяла нож, газовый баллончик, резиновые перчатки, а также переоделась в одежду, удобную для совершения активных действий, после чего проследовала к месту совершения преступления (по словам мамы Ирины, Людмилы Борисовны, по распечаткам телефонных разговоров установлено, что дома Ирина в это время не появлялась, одета дочка была в майку и короткую юбку, которая ну явно не для активных действий, на ногах же и вовсе были шлепанцы. – И.Е.).

Примерно в 23.00 Никифорова вошла в подъезд, надела резиновые перчатки и через незапертую дверь проникла в квартиру. Когда на шум в коридор вышла Собокарь О.А., Никифорова, реализуя преступный замысел и выполняя заказ Собокарь А.Н., применила к ней слезоточивый газ, брызнув в лицо из газового баллончика. Однако Собокарь О.А. стала оказывать сопротивление и вступила в борьбу с Никифоровой И.А. В ходе борьбы Никифорова достала из сумки заранее заготовленный нож и стала наносить удары Собокарь О.А. в переднюю часть тела, после чего нанесла удар в шею, в результате чего Собокарь О.А., получив от Никифоровой тяжкие телесные повреждения, несовместимые с жизнью, перестала оказывать сопротивление. Убедившись, что Собокарь О.А. не подает признаков жизни и ее преступный замысел доведен до конца, Никифорова покинула место совершения преступления.

Согласно заключению судмед–эксперта, смерть Собокарь О.А. наступила от одиночного слепого колото–резаного ранения шеи с повреждением сосудов и гортани, при явлениях наружной кровопотери и аспирации крови в дыхательные пути и ткань легких».

 

…Николай Собокарь, который после развода с женой в 2009 году жил отдельно, рассказал на суде, что применение Ириной газового баллончика в их квартире — это чистой воды вымысел, поскольку, если бы такой факт действительно имел место, то вряд ли две женщины смогли бы бороться, ведь газ подействовал бы не только на Оксану Алексеевну, но и на саму Ирину, которая, к тому же, гораздо меньше по габаритам, нежели хозяйка квартиры (Ирина невысокого роста и худенькая, а покойная Оксана Алексеевна была под 1,8 м и с соответствующим весом). А о том, что Ирина была в противогазе, в материалах дела упоминания нет.

Такова вкратце фабула трагедии, произошедшей 12 августа 2011 года в квартире на первом этаже дома по улице Кузнецова в Шевченковском районе.

 

Как выбивали явку с повинной

В Шевченковском РОВД Ирину и Анатолия допрашивали всю ночь.

Из определения суда (из текста я опускаю фамилии действующих лиц, но прокуратура, если захочет провести проверку, найдет их без труда): «На следующий день ее завели в подвальное помещение, посадили на стул в кабинете возле двери. Сотрудники милиции (их было пятеро. – И.Е.) ее пытали, угрожали. Один из сотрудников требовал, чтобы она созналась в убийстве, которого не совершала. При этом ударил ее рукой по голове. Один вышел, а остальные продолжали бить, при этом включили музыку. Ее начали избивать в 20.00 13 августа. Били по всем частям тела, требуя сознаться. Всего ей было нанесено несколько СОТЕН (выделение мое.– И.Е.) ударов.

Сотрудник милиции порезал ножом ей средний палец правой руки. Она не знала, для чего, но предполагает, что это было необходимо для того, чтобы на ноже остались следы ее крови. После этого он потребовал взять нож в руки, для того, чтобы на нем остались отпечатки ее пальцев. Минут 5–10 выламывали ей руки, потом дали воды, чтобы она успокоилась. Били до такой степени, что она решила согласиться и подписать документы о том, будто она совершила убийство.

Перед этим надевали ей пакет на голову, чтобы она задыхалась, периодически выключая музыку, чтобы она слышала, как бьют Собокаря Анатолия. В промежутках ее заводили в кабинет, где его избивали. В итоге она подписала все документы, хотя никого не убивала.

…Официально ее не задерживали, о деньгах не спрашивали. Во время избрания меры пресечения она была очень напугана, поэтому не осмелилась пожаловаться на сотрудников милиции. Побои снимали два раза».

О деньгах. «…Затем поехали к ней домой. Сотрудники милиции начали придумывать, куда спрятать файл с деньгами, который был у них с собой. Сначала положили под крышу сарая соседки, но он провалился внутрь. Они взломали замок, забрали пакет и начали искать другие места. Когда нашли, то спрятали там деньги (в суде Ирина сказала, что никаких денег от Анатолия не получала, деньги были подброшены сотрудниками милиции. – И.Е.), после чего «поймали» двух таксистов и пригласили их в качестве понятых. Затем они поехали в райотдел, где ей продиктовали явку с повинной, а она записывала дословно то, что ей диктовали. Все ее показания, данные до этого, порвали».

Когда к Ирине пришел адвокат, она рассказала ему правду и сообщила, что ее заставили подписать признательные показания, хотя она не совершала убийство.

О своем пребывании в райотделе суду рассказал и Анатолий Собокарь. Из определения: «При допросе сотрудники милиции оказывали на него психологическое давление, требовали, чтобы он признался в убийстве матери, которое не совершал. Его допрос длился до утра, затем его поместили в КПЗ.

Вечером следующего дня его повели в подвал, завели в кабинет, обмотали руки тряпками, надели на него наручники и бросили на пол. После этого ему надевали пакет на голову, заламывали руки и требовали, чтобы подписал признательные показания. Все эти пытки длились приблизительно полчаса. В этот же кабинет завели Никифорову и начали применять к ней такие же методы. Затем его отвели обратно в КПЗ. Там он провел приблизительно трое суток. Затем ему избрали меру пресечения под стражей и отвезли в СИЗО».

– Николай Петрович, сын говорил вам, что его били в милиции? – спросили журналисты у отца Анатолия перед началом заседания.

– Сначала он не признавался. Но я видел состояние сына через семь дней. Он был весь побитый, буквально черный. Уже потом рассказал, что терзали на полу. Дали подписать какую–то бумажку, он подписал, а когда били на полу, то бумажку забрали. А еще сказал: «Если у меня там, в райотделе, признание не выбили, то в СИЗО не выбьют».

 

У них не было мотивов

В причастность сына к убийству Николай Петрович, который проходит по делу как потерпевший, не верит.

– По версии следствия, мой сын бомж, нигде не работает, тянул с матери деньги, но это неправда. И якобы мать мешала ему — приводила своих верующих подруг, которые пели псалмы и тем самым его раздражали, – сказал Николай Собокарь на судебном заседании, после которого судьи объявили свое решение отправить материалы по обвинению в умышленном убийстве на доследование. – Эта версия не подтвердилась ни в ходе следствия, ни в суде.

К тому же сын знал, что Оксана Алексеевна через недельку–другую должна была уезжать на Западную Украину досматривать свою 94–летнюю мать. Я утверждаю: у сына не было мотивов заказать убийство матери. Суду представлен целый ряд доказательств, что ни Анатолий, ни Ирина не имели ни мотивов, ни возможности, ни смысла совершать данное преступление. Я считаю, что они невиновны и что милиции нужно искать других лиц, которые и убили Оксану Алексеевну.

К слову, на досудебном следствии Николай Собокарь утверждал, что из квартиры пропали ценные вещи — 3 обручальных кольца, золотые коронки, много другого золота и деньги (погибшая отсудила у абразивного комбината 14700 грн.). В суде он рассказал, что написал заявление, но никакой проверки не было.

Мама Ирины Людмила Никифорова также не верит в причастность своей дочери и ее приятеля Анатолия к убийству. И приводит массу примеров несостыковок в уголовном деле.

В частности, Ирина в тот день, по словам Людмилы Борисовны, была в майке, а милиционеры в присутствии понятых в районе трамвайной остановки «Ул. Грязнова» в мусорном баке обнаружили в пакете черную футболку, в которой якобы Ирина убила Оксану Алексеевну и, приехав на такси, выбросила пакет в урну.

– Футболка по размеру подходит, но это не ее.

Да и сумка, которую нашли в посадке с ножом и баллончиком, я ее видела в суде, она не наша, она вообще мужского типа, девочка с такой не ходила бы, – рассказала «Индустриалке» Людмила Борисовна. – Кстати, на суде звучало, что в квартире нашли три отпечатка, которые не принадлежат ни Анатолию, ни Ирине, ни Оксане Алексеевне.

Были также обнаружены волосы светлые — то ли седые, то ли крашеные, не знаю. Ира у меня темненькая, дочь Толика Алена, которая в тот день навещала бабушку, – тоже, Оксана Алексеевна — также темная. И никто не пытался выяснить, чьи они, возраст их владельцев, мужчина это или женщина. Взяли одну версию под Никифорову — и начали ее подгонять.

Футболка Ирины была чистой, а в явке написано — «я вся была в крови». Единственно — на ноже обнаружена кровь Ирины и Оксаны Алексеевны. Но ведь ей палец порезали в райотделе. Заставили взять в руки ножик — чтобы остались отпечатки, затем порезали средний палец — чтобы появилась кровь на ноже. Потому что, хотя и есть явка с повинной, но свидетельства надо подкреплять доказательствами, насколько я понимаю.

– Но ведь ее сразу наверняка осматривал эксперт?

– Да, в субботу ее осматривали в РОВД, и в понедельник, когда Иру уже побили. В субботу не было никакого пореза, а в воскресенье на трех оригиналах отпечатков видны бурые пятна и порез на пальце. В суде этому было уделено много внимания. Так, один, который резал, говорил, что был порез, второй — что не было.

Пользуясь случаем, хочу сказать спасибо честным экспертам, которые провели экспертизы и футболки, и смывов с рук, подногтевых содержаний. К сожалению, не все такие, а ведь от них зависит судьба, и даже жизнь человека.

Я не собираюсь бороться с системой, моя задача — помочь ребенку. И чтобы их с Толиком освободили, а не приписывали это страшное преступление. Конечно, хотелось бы, чтобы нашли настоящего убийцу, и тогда полностью будет доказана наша невиновность, но я сомневаюсь, что милиции это удастся – прошло столько времени…

Я сказала в суде: я ни к кому не буду иметь претензий — это бесполезно. Мне даже жаль этих работников, у них нет другого выхода — либо работай так, либо уходи! Мне не нужны никакие ни моральные, ни материальные компенсации. Нам не надо ничего, только оставьте нас в покое. Не виновны люди, так отпускайте их и ищите настоящих убийц.

…Вопрос прокурору области Александру Кирилюку: Александр Владимирович, как при таких вопиющих фактах гособвинение могло просить суд отправить Ирину Никифорову и Анатолия Собокаря за решетку на 15 лет?

Мнение коллеги

«Мы собирались в Италию на фестиваль»

Сергей Пелюк, директор Запорожского

музыкального училища имени Майбороды,

руководитель квинтета «Мистерия»:

 

– Анатолия Собокаря знаю более 10 лет — с тех пор, как я появился в Запорожье. Сначала следил за ним, как за интересным музыкантом, который часто появляется в составе разных коллективов, а когда в 2007 году у меня возникла мысль создать квинтет, который бы играл музыку выдающегося аргентинского композитора Астора Пьяццоллы, и я начал советоваться с музыкантами, мы пришли к мнению, что контрабасиста лучше Анатолия Собокаря нам не найти.

Анатолий окончил Запорожское музыкальное училище по классу скрипки и Харьковскую консерваторию по классу контрабаса. К моему большому удивлению как музыканта, он на контрабасе за два–три месяца все наши произведения знал наизусть, это большая редкость.

В училище у Анатолия было всего два студента, он не находился здесь постоянно. Он играл в камерном оркестре и специально приезжал на репетиции «Мистерии». Это все было без–воз–мезд–но!

В поездках участники квинтета находились с ним в одном купе по двое–трое суток, мы находились рядом в гостинице бок о бок. Я мог сложить для себя мнение о нем не только как о музыканте, а как о человеке. Судя по его комментариям телепрограмм, которые мы смотрели в номере, я для себя сделал открытие, что он прекрасно разбирается в истории религии, философии, истории как таковой. Признаюсь, не ожидал, что он настолько эрудирован.

Что касается обвинений, что он курил траву… Если бы он был конченым наркоманом, он бы тащил траву с собой в наши поездки. Но ведь проблем на границе никогда не было! Я ни разу не видел, чтобы он курил.

Еще хочу сказать. Когда у нас возникла проблема с записью диска — нам спонсоры деньги обещали, но задержали, а нам нужно было заплатить, Толя принес 5000 гривен и сказал: «Вот у меня есть в запасе деньги, давайте их используем, а потом нам отдадут и вы их вернете». Вот так просто человек приносит, кладет, не требуя расписки. Это, считаю, показатель.

– Говорят, вы собирались в Италию.

– Да. Когда квинтет создавался, мы планировали поехать на конкурс Пьяццоллы в Италию или же на любой другой, связанный с этим композитором. И вот как раз в Италии в тот год проводился конкурс. У нас приглашения уже были, уже начали заниматься визами, была готова программа. И тут вдруг 13 августа приходит страшное сообщение. Естественно, у нас просто опустились руки. Контрабасиста такого уровня, как Анатолий Собокарь, мы не нашли.

Мы считали и считаем его глубоко порядочным, нормальным человеком. И, конечно, настаиваю: не мог он этого сделать, не тот это человек. У него никогда не было ни злобы, ни агрессии, он ни разу не ругнулся бранным словом.


Комментарии читателей