Индустриальное Запорожье - новости Запорожья

Главные
Годы металлурга
Поделиться

 

Послевоенную «Запорожсталь» поднимали молодые ребята. Среди них было много сельских хлопцев. Владимир Додока — один из них
ЗАПОРОЖЬЕ

 

Годы металлургаРодом он из маленькой деревушки на Кировоградщине. Полноценно учиться помешала война. Но он потом все наверстал. И школу, и институт закончил, и в металлургии больших высот достиг. Почти десять лет, с 1965 по 1974 год, был главным инженером «Запорожстали».

16 февраля у Владимира Григорьевича юбилей — 85. А накануне, два дня назад, мы говорили с ним о жизни и, конечно же, больше о производстве.

В 1944-м году, было ему 16 лет, экстерном сдал паренек экзамены за 8-й класс и тут же поступил на подготовительное отделение Днепропетровского металлургического института. Там такие же, как он, ребята, опаленные войной, в течение года прошли учебную программу 9-10 классов. А в 1945-м они уже стали студентами-первокурсниками.

— Владимир Григорьевич, в школе когда учились, в каком классе начали задумываться о выборе профессии?

— У меня мечта была поступить в кораблестроительный техникум в Николаеве или в кораблестроительный институт на подготовительное отделение. Но там не оказалось общежития, и я вернулся домой. А как в Днепропетровском металлургическом оказался — дело случая. Наверное, потому, что недалеко от дома — мы жили тогда в Кривом Роге. О металлургии, честно говоря, я тогда и представления не имел.

— Как в институте учились? Тяжело было?

— Вначале было очень трудно. Потому что экзамены за 8-й класс наспех сдавались. Потом втянулся в учебу — нормальным был студентом. Таких, как я, было много — мы с жадностью учились. Стремились все успеть, чтобы еще оставалось время на культурную, так сказать, жизнь — в Днепропетровск тогда приезжало много артистов. Из Ленинграда. Свердловская оперетта.

— После института кем вы начали на заводе работать?

— И в Рустави, и здесь, в Запорожье, сразу мастером. Тогда уничтожены были кадры. Из того же Днепропетровского металлургического института многих студентов со второго, третьего курсов забрали на фронт. С войны многие не вернулись. Был большой дефицит инженерных кадров, поэтому мы сразу становились руководителями производства.

— А вот сейчас бытует мнение — дескать, молодому инженеру для дальнейшей успешной профессиональной карьеры неплохо бы поработать и на разных рабочих должностях.

Годы металлурга— Я, кстати, не разделяю эту точку зрения. Основа инженерных знаний дается все-таки в институте. Все остальное придет со временем и с опытом. Но уйти молодому инженеру в самом начале карьеры, например, в рабочие на два-три года — это пустая трата времени. К тому же, небезопасная для профессионального роста — он думать разучится, перестанет заниматься самообразованием. И это уже доказано — без постоянного самообразования в профессиональном плане человек деквалифицируется.

— А ведь еще каждому в жизни что-то и предначертано свыше — у одного способности к ремеслу, к физическому труду, у другого с думанием, а это тоже труд, лучше получается.

— Так вот на этом должно быть все построено. Ну, не могут девяносто процентов из класса, как сейчас случается, поступать в институт, чтобы стать потом инженерами или учеными. А кто ж в рабочие тогда пойдет?

Я вспоминаю, у нас в мартеновском цехе одновременно работали несколько Героев Социалистического Труда — Пометун, Небылицын, Кинебас. Кто же они? Это бывшие сельские ребята — из сел Днепропетровской и Запорожской областей, окончившие не институты, а ремесленные училища и пришедшие на завод работать. Какое у них было преимущество? Крестьянская добропорядочность, прилежное отношение к труду и желание стать рабочим человеком, заработать деньги.

И они, эти ребята, стали действительно специалистами высшего класса. Им не нужно было высшее образование. Вот Гриша Пометун, как и другие его товарищи, всю жизнь проработал сталеваром. И не нужно было ничего ему другого. Но сталеваром был — выдающимся.

А сейчас переизбыток инженеров. В Германии, например, где мы были на металлургическом заводе, нет начальника смены — просто нет такой должности, нет мастера специального, а есть сталевар. Мы спросили: «А кто ж командует?» — «А кем командовать и зачем? — нам ответили. — Сталевар приходит на смену, он знает свое дело. Ему выдается бумажка, в которой написано — что он должен выплавить, какую марку стали. И он, руководствуясь этой бумажкой, графиком и своими знаниями, делает свое дело.

А у нас, к сожалению, был дефект общей системы — начальник смены, мастер, старший мастер. Слишком много начальников.

— Владимир Григорьевич, а вот новый генеральный директор Ростислав Игоревич Шурма, когда пришел на «Запорожсталь», на вопросы о возможных сокращениях отвечал так — сокращения если и будут, то коснутся управленческого аппарата. Потому что от генерального директора и его заместителей до конкретного исполнителя порой десять ступенек выстраивается. Начальников — двадцать, а исполнителей — два, а то и один. В этом случае, говорит генеральный директор, надо «начальников» сокращать.

— Он прав. И у нас, при советской власти, как сейчас принято выражаться, на «Запорожстали» было управленческого персонала 1810 человек — боюсь ошибиться на два-три. Вы представляете? На 18 тысяч человек промышленно-производственного персонала — 1800 управленцев!

— Десять процентов: на каждые десять человек — один начальник!

— Да. А потом позже, уже в 90-е годы, когда «Запорожсталь» стала акционерным обществом, я узнаю, что количество управленцев не уменьшилось, а еще возросло — их стало 1870. Нужно сокращать еще больше, больше и больше управленческий персонал, дать возможность работать людям на производстве. Как у тех же германцев, у англичан — на реальном заводе мы были, видели сами — в пять раз меньше управленческого персонала! Привели нас в главную контору фирмы «Крупп» — 18 человек управленческого персонала. Управление финансами, кадрами сосредоточено в руках доверенных лиц так, что без их контроля ничто не проходит. А на производстве человек мастеровой, например, сталевар, он отвечает за свое дело. Ему не нужны начальники. Там орднунг — прежде всего. У англичан тоже…

— Орднунг — это порядок?

— Он самый. Но это мое субъективное мнение. Сейчас мы можем прошлое критиковать, было за что нас критиковать — ведь мы, будучи руководителями, в свою очередь руководствовались директивами. А эти директивы не всегда вели туда, куда надо. Классический пример — намерение партии и правительства повернуть сибирские реки с севера на юг. Или та же мелиорация.

— А на примере «Запорожстали»?

— Завод «Запорожсталь» начал греметь еще в довоенные годы — там технические кадры были хорошие. И после войны в 50-е годы гремел. Но все время под диктатом высших руководящих органов — Госплана, Министерства черной металлургии СССР, Министерства черной металлургии УССР. Никакой самостоятельности быть не могло. После войны наметилась такая тенденция — мол, нам надо выпускать больше и больше всего, чтобы залатать раны войны. Бубликов, швеллера, чугуна, проката. Больше! А какого качества? И пришли к тому, что ко времени 60-х годов, к так называемой Косыгинской реформе, ввели уже и Знак качества, а качества не было.

Мы писали об этом, мы говорили, что надо качество поднимать, а не гнаться за количеством. 160 миллионов тонн стали в год выпускали. Но зачем? Может, выплавлять меньше, но лучшего качества? Но нам отвечали: «А что скажет мир? Что в Советском Союзе спад производства в металлургии? Но это приведет к потере морального авторитета СССР среди стран социалистического лагеря».

— А сейчас, когда нет диктата «из центра», легче руководителям промышленных предприятий работать?

— Легче в том плане, что можно проявлять самостоятельность. Но в целом труднее — рыночные отношения, конкуренция, все надо самим добывать, я имею в виду сырье, самим же нужно искать рынки сбыта продукции. Это сложно. Но в целом такое производство намного эффективнее.

… Спросил я у Владимира Григорьевича, насколько сложной для него была должность главного инженера такого большого предприятия как «Запорожсталь». Он ответил, что, конечно же, очень сложной. Но ему работалось не сказать, что легко, но спокойно — потому что у него была команда. Грамотные инженеры — профессионалы.