Индустриальное Запорожье - новости Запорожья

Блог Шилина, День за днем, Солдаты Победы
СОЛДАТЫ ПОБЕДЫ. Племянник Рахманинова
Поделиться

СОЛДАТЫ ПОБЕДЫ. Племянник Рахманинова

«У тетушки Елены Васильевны мы прятались под юбкой, спасаясь от гнева нашей бабушки Варвары Павловны…»

Нет, Иван Конопкин не стал пианистом, а тем более — композитором, но зато он воевал на финской, защищал Сталинград в Великую Отечественную и освобождал Запорожье.

А ближе к пенсии ударился в написание картин – художником стал! Творческое начало взяло свое.

Моему собеседнику 91 год, он полон сил и энергии, особенно творческой. Он с нетерпением ждет 65-летия Победы, потому что в этот день и накануне будет созваниваться со своими однополчанами из Москвы, Ставрополья и Краснодарского края. Их уже так мало осталось…

А пока мы говорим о его жизни. Она была насыщена столькими событиями, что и в книгу не поместишь. Но у нас задача поскромнее – уложиться в рамки газетного интервью.

СОЛДАТЫ ПОБЕДЫ. Племянник Рахманинова

Запорожье. Апрель 2010 года. Иван Васильевич Конопкин

«Дядька мой – ровня Чайковскому
и Глинке. Даже знаменитей!»

— Иван Васильевич, Рахманинов – это кто?

— Великий композитор!

— Я не об этом. Вам он кем приходится?

— Чтобы не усложнять – двоюродным дядькой. А если подробнее, то сестра Сергея Васильевича Рахманинова Елена Васильевна была замужем за дядей Митей Конопкиным, Дмитрием Михайловичем, — родным братом моего отца. Они жили в нашем доме. Тетю Лену я очень хорошо помню. Она всегда с нами, маленькими детьми, играла.

А у меня в памяти отпечатались такие эпизоды. Наша бабушка Варвара Павловна нас, рассерженная, за что-то гоняла и хотела наказать, поставив «в угол», а мы от нее прятались… под тетину юбку! У Елены Васильевны была такая роскошная, вся в складочках, длинная, до самого пола, юбка, что мы там, под ней, находили себе убежище. Три-четыре года мне тогда было.

— А брата Елены Васильевны вы помните – Сергея Васильевича Рахманинова?

— Ну, нет! Он же сразу после революции, или еще раньше, уехал за границу. Но мы обретались в том сегодня знаменитом имении в Ивановке Тамбовской губернии, где Сергей Васильевич много лет подряд до революции проводил летние месяцы. А жили мы неподалеку – в селе Моисеево-Алабушка. Вторая часть названия – это речка, Алабушка.

Сергей Васильевич Рахманинов, музыкант и композитор, — ровня Чайковскому и Глинке. Даже знаменитей! Потому что сейчас Чайковского исполняют реже, а церковные хоралы рахманиновские – они по всему миру звучат.

«Когда смотрю телевизор,
вспоминаю тамбовский дурдом»

— Но вы, хоть и племянник Рахманинова, пианистом и композитором не стали?

— Да и не обязан был. Но во мне обнаружилось, или проявилось, другое творческое начало – художника. После семилетки я поступил в Тамбовское художественное училище.

В 14 лет после семилетки оказался в Тамбове – слушатель художественного училища имени Савицкого! В Тамбове у меня жила тетка, а она работала в местной психиатрической больнице, потому я и поселился у нее, в «сумасшедшем доме». Квартирка была в крыле для медперсонала, где тетя имела право на жилплощадь. В маленькой комнате, где я жил, было одно окно, которое выходило во дворик больничный.

Из этого окна я наблюдал за психбольными. Отсюда же были видны их палаты. В шесть часов вечера больным включали «легкую музыку», и они начинали расхаживать по отделению, вздымая вверх руки и тряся головами. Жуткие, сюрреалистические, картины я наблюдал.

Сегодня, когда смотрю по телевизору выступления некоторых вокальных групп, намеренно выключаю звук, и наблюдаю. Картинка получается, как в том дурдоме – один к одному. Наши молодые «звезды» трясут с экрана головой, крутят попами и вздымают руки кверху. Точно картинка из моего времени учебы в Тамбове!

Билет на Соловки за «непролетарское происхождение»

— Что случилось с вашими родителями и семьей, пока вы учились в художественном училище?

— В 30-е годы их всех – маму, папу, Жоржика и Володю, моих братьев, закинули в товарный вагон и сказали, что отправляют на Соловки.

— За что?

— Вот именно — ни за что! За «непролетарское происхождение». Мой отец род свой вел из донских казаков.

На станции в «телячьем вагоне» их держали долго. Потом отец, он в последнее время был комендантом города Ельца, подошел к железнодорожникам, и те пересадили нашу семью в другой, но такой же, вагон.

Состав тронулся. Через сутки остановился. Думали – Архангельск, а там не за горами и Соловки. Но оказалось, что… Ростов-на-Дону. А документы в том вагоне, что на Соловки ушел, остались. Что делать? В Ростове знающий человек подсказал, что надо ехать в Запорожье: «Там Днепрогэс строится. Народу понаехало со всего Союза – документы никто у вас и спрашивать не будет!»

В Запорожье поселились наши на Верхней Хортице. Люди, приехавшие сюда, жили в землянках. Когда строительство Днепрогэса закончилось, отец пошел работать кузнецом к немцам-колонистам. Мама у них же работала в саду.

— А вы в Запорожье когда приехали?

— Где-то через год после родителей. С дипломом учителя рисования. Но учительствовал я недолго – зарплата была маленькая. Устроился на алюминиевый завод электролизником. Я все новые специальности быстро схватывал. В 1939 году пошел токарем на кабельный завод. Отдал ему, с перерывом на службу в армии и войну, пятьдесят лет жизни, дослужив до начальника цеха.

Северный флот, Сталинград, Запорожье

— Когда вас призвали?

— В том же 1939-м. Был особый морской набор на Северный флот, который тогда только создавался. Вот нас, салаг, туда и кинули. С мая 1939-го по декабрь 1942-го служил на Северном флоте. Там из-за цинги и зубы потерял. Когда началась финская война, нам на катерах во время бомбежки подводных лодок тоже доставалось.

— Где вы еще воевали?

— В 1942-м нас бросили под Сталинград. Особый батальон морской пехоты — против танков Манштейна. Через месяц меня тяжело ранило. Попал в госпиталь на полгода. Продолжил службу в танковом полку. Сначала писарем, а потом, когда начальника техчасти полка лейтенанта Зотова убило, занял его должность. От Харькова я дошел до Запорожья. Здесь контужен был, и уже больше не воевал.
Клепаем «по мотивам»!

— Иван Васильевич! У вас, я смотрю, вся квартира увешена картинами. Вы автор?

— Ну, конечно. Хотя, строго говоря, не совсем – я использовал репродукции с картин других художников, но не копировал их. Писал что-то свое – «по мотивам».

— Ваши картины продаются?

— Еще как! В Запорожье иногда – на площади Маяковского, возле фонтана. А то в Кирилловку одна женщина, у которой там ларек, партиями забирает.

— Почем продаете?

— Не знаю, почем она курортникам продает, но я отдаю, в среднем, по 150 гривен.

— Не дешево?

— Да я таких картин много могу наклепать! Вот только зрение в последнее время подводит. Но если людям нравятся мои работы – на здоровье. Пусть покупают и любуются.

Постскриптум

Недели через три после интервью Иван Васильевич Конопкин позвонил мне и стал вспоминать про «тетю Марфушу».

— Но у Сергея Васильевича Рахманинова такой сестры не было, Иван Васильевич!

— Марфа Ивановна была второй женой дяди Мити Конопкина. Ее я хорошо помню. Но тогда не было разводов. Значит, тетя Лена рано умерла? А дядя Митя женился во второй раз.

— Иван Васильевич! Давайте определимся в главном. Вы племянник Рахманинова?

— Да, конечно.

— И такой же творческий человек. Успехов вам!

Запорожье. 2010 год

Фото автора и из архива Ивана Васильевича Конопкина

СОЛДАТЫ ПОБЕДЫ. Племянник Рахманинова

Дядя, Сергей Васильевич Рахманинов, о племяннике Ване Конопкине, наверное, и не знал

СОЛДАТЫ ПОБЕДЫ. Племянник Рахманинова

Иван Васильевич Конопкин

СОЛДАТЫ ПОБЕДЫ. Племянник Рахманинова

Его фронтовые награды

СОЛДАТЫ ПОБЕДЫ. Племянник Рахманинова

Рабочее место Ивана Конопкина

СОЛДАТЫ ПОБЕДЫ. Племянник Рахманинова

Одна из картин «по мотивам», которые Иван Васильевич «клепает»
СОЛДАТЫ ПОБЕДЫ. Племянник Рахманинова

Иван Конопкин нарисовал и портрет Иисуса Христа

СОЛДАТЫ ПОБЕДЫ. Племянник Рахманинова

Иван Васильевич Конопкин за работой. Не забываем — ему уже «за 90»!