Индустриалка - новости Запорожья

Блог Шилина
«Мемуар» 5-й. Будьте проще - и к вам потянутся люди!
Поделиться

Мне, наверное, повезло, что в самом начале профессиональной карьеры попал в районную газету, да еще домой. Тут в редакции многое было знакомо. В 9-м классе, когда впервые приехал из Великой Знаменки в Каменку-Днепровскую в редакцию «Знамени труда», заведующий отделом писем Владислав Шислер повел меня в ту самую типографию, о которой я уже писал — лимит «три ходки курьера Никитичны».

Это было в 1968 году. В типографии Владислав Григорьевич представил меня тогдашнему ответственному секретарю редакции Иннокентию Петровичу Грязнову. Это легендарная личность — коренной ленинградец, санкт-петербуржец, уж не помню, почему он оказался в наших краях, что-то наверняка было связано с «диссидентством», он еще был детским или просто писателем. По поиску в Интернете, думаю, об Иннокентии Петровиче многое можно найти.

Но в Каменке он был, в первую очередь, ответственным секретарем районной газеты. А потом, тоже, наверное, в первую очередь, завзятым краеведом. Итог его этой, «внеурочной», работы — Каменско-Днепровский краеведческий музей. С богатейшей экспозицией. Это он ее собирал. Будете в Каменке — обязательно зайдите.

Но тот визит в типографию и встреча с Иннокентием Петровичем — но я же его тогда совершенно не знал, стоит в наборном цехе какой-то старик, что-то рассказывает — запомнился тем, что тогда еще были живы «кассы», в которых лежали по ячейкам буковки. И будущий текст газеты надо было набирать, извлекая из ячеек каждую букву, по одной. По зернышку! Так складывались статьи и газетные полосы, потом все это переводилось в свинец с оловом — клише газетных полос, с которых тискались газетные полосы.

Подозреваю, что тогда даже свинцовые матрицы не отливались. Скорее всего, эти буковки, заправленные в газетную полосу, намазывались сверху типографской краской, а с них уже на специальном станке печаталась газета.
В 8-9 классах, читая районную газету «Знамя труда», я неизменно наталкивался на фамилию под фотоснимками — В. Макойда. Печатался он в каждом номере, по несколько снимков. Авторитетом в то время для меня, только что взявшего в руки фотоаппарат, в восьмом классе, был непререкаемым. И вдруг в 9-м классе, в школе, я встречаюсь, неожиданно сталкиваюсь, с самим Владимиром Макойдой! А дело было так.

К нам в Великую Знаменку, в среднюю школу №1, приехал из райцентра, из районной газеты, фотокорреспондент. Не знаю, о чем он там предварительно говорил с директором школы. Но пришли гонцы к нам в 9-й «Б» — сказали, что троих лучших учеников надо привести в кабинет химии, там их будут фотографировать для районной газеты. В эту тройку попал и я.
Мы пришли в кабинет химии, я так понял — там антуража больше, колбы, мензурки всякие. Владимир окинул нашу троицу профессиональным фотокоровским взглядом — и меня «забраковал»: «Ну, что вы привели мне ученика в темной рубашке!» — темно-серая, из лавсана! была почти что моей коронной. А фотокору нужен был такой же девятиклассник, только в белой рубашке. Короче, «отвергнутый», я молча удалился. Потом даже за газетой не следил — кого он там вместо меня сфотографировал.

Этот эпизод позже, спустя почти десять лет, мне, как фотокору все той же «районки», дал урок. Ты снимай всех людей, с которыми встретиться пришлось. Только не обижай их с порога: не та рубашка, не та, а вернее — очень заметная щетина и вообще — чем-то там ты не вышел, а прешься туда же, в «калашный ряд». Я всех снимал. Если кого-то потом «забраковали», можно было, в крайнем случае, сказать в оправдание — мол, резкости не вышло или пленка «засветилась».
Со своими героями нужно общаться «на равных», приземленно, так сказать, и по-человечески. Чтобы потом у них, да и у тебя, не было никаких обид.

С Владимиром Макойдой, фотокором, был в редакции, как мне рассказывали машинистка и бухгалтер, забавный случай. Пока Володя собирался из редакции отправиться по делам в типографию, машинистка Елена Алексеевна пришпилила булавкой к его демисезонному пальто валявшийся у них в редакции роскошный лисий хвост. И вот Макойда гордо шествовал с этим хвостом по Каменке, полтора километра до типографии, а потом еще в самой типографии долго расхаживал, пока там все не повалились со смеху.

Однажды от «Индустриалки» со своей младшей коллегой Натальей Выговской мы ехали в командировку в сторону Васильевки и дальше — было это примерно в 2001 году. Должны были взять интервью у мужика, который спас рыбаков, которые то ли провалились под лед, то ли просто в воду с лодки нырнули, а потом сутки-двое блукали по побережью. Я должен был мужика просто сфотографировать, а Наталья взять у него интервью.

На подъезде к селу Наталья сказала такую фразу: «Не знаю, удастся ли его разговорить, но я первым делом задам какой-нибудь незамысловатый вопрос, это сразу расположит к нам нашего собеседника. И говорить после этого будет легче».
Уже не помню, что при встрече спрашивала Наталья. Но она с первых минут расположила к себе нашего героя. И он, сидя во дворе возле кирпичного подвала, все ей откровенно и подробно рассказал. А мне приятно было его фотографировать. Заодно у младшей коллеги я поучился: спросите у своих героев что-нибудь совсем простое — и они откроют вам всю свою душу. Ну, или почти всю.

На деталях учитесь!
Если вспомнить, как в «докомпьютерное время» журналисты жили, то можно сказать, что, в общем-то, нормально. В каждом времени, в любых условиях журналистской работы есть своя прелесть.

Утеряно, конечно, многое. А, может, наоборот, приобретено. Тогда, в 70-80-е, «в моде» да и по необходимости были всякие ночные редакционные дежурства и бдения. Проходили съезды и пленумы ЦК КПСС, работали телетайпы — выходящие с них полоски бумаги «с важными правительственными сообщениями» нужно было срочно ставить в номер. Вокруг этого была «заводившая всех» кутерьма. Заваривали покрепче чай и ждали «поправок» из центра. Все уже, вроде бы, сверстано, но тут Москва, по тому же телетайпу, передает, что, дескать, Леонид Ильич Брежнев сказал то, но не совсем то. Нужно его слова вот так поправить. Но это уже больше касалось областных газет, «районки» могли и подождать, выйдя с утвержденным на самом высоком уровне текстом следующим номером.

А если отбросить «большую политику», то отсутствие компьютеров можно расписать еще и так. У нас были пишущие машинки. У некоторых — даже электрические. Но, как правило, все журналисты писали свои материалы от руки, сдавая рукописи редакционной машинистке. Потом, получив отпечатанный текст, внимательно его вычитывали и сдавали его в секретариат, оттуда материал направляли редактору.

Считалось высшим классом — сесть журналисту самому за пишущую машинку и выдать на ней свой материал. Я долго не мог понять — а как же за машинкой будет проходить процесс всех этих самых «мук творчества», когда пишешь, черкаешь и перечеркиваешь все написанное, возвращаясь к началу. И как это за машинкой ты будешь попадать по клавишам хотя бы с такой скоростью, как пишешь рукопись?

Вопросы эти были в голове до тех пор, пока сам не сел за пишущую машинку. Оказалось, что буквы на клавишах, со временем, сами просятся под твои пальцы — нужна элементарная тренировка. А процесс редактирования по ходу письма — зачеркивания и перечеркивания — с момента пересадки за пишмашинку — сам собой куда-то исчез и вообще удалился. Оказалось, что пишущая машинка, как и сейчас компьютер, тебя необычайно дисциплинирует. Уже не хочется, да и не можется, писать абы как, с надеждой, что перепишешь, отредактируешь — ты сразу пишешь почти что «на чистовик».
Это необъяснимое состояние. Но так и было, если спросить у многих журналистов, «пересевших» за пишущие машинки. А с компьютером, позже, осталось то же самое — дисциплинированность, привитая машинкой. Плюс еще и неограниченные возможности сиюминутной правки.

Нынешних журналистов, я это слышал, обвиняют в том, что они стали «подставками для микрофонов диктофоновских». Наверное, в чем-то это справедливый упрек. Расшифровать и «отписаться»! Но в то же время это какой класс! — сэкономить столько времени на интервью. За полчаса записал, а не мучил собеседника два-три часа вопросами.
Отработав три года в районной газете, я перешел в областную — в «Комсомолець Запоріжжя». С тех пор, с 1980 года, в областных газетах и работаю. Новые «мемуары», думаю, еще впереди.

«Мемуар» 5-й. Будьте проще - и к вам потянутся люди!

1978-й год. Каменка-Днепровская. Это мы в редакции районной газеты «Знамя труда» — Владислав Шислер, Юрий Погребняк, Дмитрий Шилин

«Мемуар» 5-й. Будьте проще - и к вам потянутся люди!

1979 год. Каменка-Днепровская. Нашей газете «Знамя труда» 40 лет — отмечали у Славы Шислера, он жил рядом с редакцией

«Мемуар» 5-й. Будьте проще - и к вам потянутся люди!

«Мемуар» 5-й. Будьте проще - и к вам потянутся люди!

«Мемуар» 5-й. Будьте проще - и к вам потянутся люди!

Это в Энергодаре, 70-е годы, с помощью вертолета монтируют одну из двух гигантских труб Запорожской ГРЭС. Снимок этот и следующие репортажные сделал мой друг и коллега по работе в «районке» Анатолий Смольенко

И еще на фото Анатолия Смольенко — заливают первый куб бетона в строительство Запорожской АЭС и буксирую на середину Каховского водохранилища электроопоры, которые через море подадут ток на всю Украину и дальше. Опоры пока плывут-буксируются, а на месте откроют кингстоны и они плавно и мощно сядут на дно «Каховки»


Комментарии читателей