iz.com.ua

Блог Шилина
«Мемуар» 4-й «Проклятая любимая работа!»
Поделиться

Ответственным секретарем я проработал два с половиной года. Это была тоже хорошая газетная практика. Редактор «районки» предложил, а я принял его предложение, не смог отказать. 105 или 160 рублей, есть разница? И тут начался мой ускоренный курс обучения премудростям работы ответственного секретаря.
Иван Герасимович, ответсек на пенсии и на подмене, за полдня познакомил меня со строкомером, объяснил, что на газетной полосе все измеряется не сантиметрами, а квадратами, что, рисуя заголовок в макете, надо еще по одной строчке оставлять сверху и снизу. И высота этих строчек тоже измеряется в кеглях. Если для нашей газеты, то шрифтом — петитом. Его высота 8 пунктов. Вы что-нибудь поняли? Так и я реагировал.
Но самое интересное, что через неделю Иван Герасимович ушел со своей «подменной вахты», оставив меня одного. И тут я ощутил все прелести работы ответственного секретаря сполна. Твои мозги одновременно дергают в самые разные стороны, и у тебя постоянный цейтнот. В 9.30 надо отправить в типографию четвёртую полосу, за ней, с интервалом в час, третью, потом вторую… А первая — вроде как, самая ударная, ее до вечера держать можно: вдруг где-то там в районе какому-нибудь комбайновому экипажу вручат от райкома партии переходящий красный флажок, а то и целое красное знамя. Райком вручил, а райкомовская газета об этом не сообщила — непорядок! Да такого вообще не могло быть! Вот и поступала часто первая полоса в типографию, игнорируя графики. Хотя такое, конечно, случалось нечасто.
С утра до обеда я отправлял в типографию макеты. Но, кроме всего, я должен был все материалы прочитать. Редактор Василий Михайлович Белым меня к этому приучал и даже требовал: «Ты должен не только ошибки в материале исправить, но и редактировать его. Правь, сокращай, режь и даже возвращай на доработку». До возвращений дело не доходило: возвращать(ся) — плохая примета, это я для себя такой девиз придумал. Но правил и сокращал если не безбожно, то ощутимо и заметно. Штат в газете ограниченный, корреспондентов мало, строчек надо «гнать» много и каждый день — поэтому в материалах «вода» и появлялась. Ну, а я ее сокращал — вычеркивал.
Как я уже говорил, фотографии для получения с них цинковых клише мы отправляли в Запорожье в типографию издательства «Коммунар», где тогда печатались три основные, и единственные, областные газеты — «Запорізька правда», «Индустриальное Запорожье» и «Комсомолець Запоріжжя». Возвращались клише примерно через две недели увесистым свертком. В особо экстренных случаях — показать победителей жатвы или пуск на полную мощность Запорожской ГРЭС, крупнейшей в Европе — фото везли в Запорожье, а не отправляли по почте, и в тот же день с клише возвращались. А это значит, что уже на следующий день газета могла выйти со вчерашними снимками.
Но я о другом. Часто размеры клише, то есть фотоснимков, в газете надо было менять — места не хватало, и их надо было уменьшить. Или из типографии звонили: «Не становится!» И тогда ответственный секретарь просто брал в руки ножницы «по металлу» и обрезал эти клише до нужных размеров. Иногда и ножниц по металлу у меня под рукой не было. Но ничего! Брал обыкновенные ножницы и — резал этот цинк! Тяжеловато было.
Редакция нашей районной газеты «Знамя труда» от типографии была на удалении одного-полутора километров. Все материалы надо было передавать курьером. Им служила наша уборщица Анна Никитична. С утра она убирала в кабинетах, а потом сидела до 14 часов в ожидании «передач» в типографию.
Редактор Василий Михайлович Белым мне сказал: «Никитична роль курьера выполняет по совместительству. Поэтому ты должен рассчитывать на то, что в типографию она будет делать три «ходки» и до двух часов дня. За это время ты должен уложиться так, чтобы отправить в типографию все макеты и материалы завтрашнего номера».
Конечно, такое практически никогда не случалось. Корреспонденты же «творят» до последнего. Соответственно, с макетами вовремя ничего не получается. Поэтому кроме лимитированных «трех ходок» Никитичны получалось у меня еще две или столько же. Василий Михайлович милостиво разрешил мне брать стоявший под зданием редакции его велосипед, на котором он приезжал на работу. Но зимой или поздней осенью, в слякоть, велосипеда не было. Приходилось мне, свернув в трубочку газетные материалы и макеты, отправляться в типографию пешком. Я шел, глотая капли надоедливого осеннего дождя или снежные заряды морозной зимы, и с радостным остервенением вслух или про себя, уже не помню, твердил: «Проклятая любимая работа!» Так и было.
Рабочий кабинет в редакции «районки» я делил с заместителем редактора — он же заведующий отделом партийной жизни — Евгением Павловичем Сафроновым. Все, или практически все, свои статьи под рубрикой «Партийная жизнь» он брал «по телефону». Я еще удивлялся — сняв трубку и набрав номер парткома какого-нибудь совхоза, говорил он недолго, но после этого появлялась в газете статья на полполосы, иногда и на целую полосу. Я даже завидовал Евгению Павловичу — профи! Потом, правда, понял, что перед тем он изрядно поездил по району, знал лично всех директоров и парторгов совхозов. После этого, конечно, мог, не напрягаясь, взять информацию и по телефону.
Евгений Павлович, кроме «партийной жизни», вел в газете еще и поэтическую страничку и, кажется, сам писал стихи. Публиковал их, наверное, под псевдонимом. Благодаря ему в районе отыскались и обозначились несколько поэтов. Точно помню — был Сергей Вегнер, сельский учитель, еще один рыбак из нашего села, Великой Знаменки, забыл фамилию, но он писал прекрасные детские стихи. Кажется, Станислав Косенко. После публикации в «Знамени труда» они вышли отдельной книжкой в каком-то Ленинградском издательстве.
А Евгений Павлович, зам. редактора, зав. отделом партийной жизни и ведущий поэтической странички, по тем временам был, как мне теперь кажется, еще немножко и диссидентом. По поводу названия нашей газеты «Знамя труда» он позволял себе шутить: «Знамя — туда!» — «Знамя — сюда!» В общем-то так оно и было. Приведу в подтверждение этого несколько примеров.
Каменка-Днепровская и весь Каменско-Днепровский район издавна, с 60-70-х годов прошлого теперь уже столетия, считались и считаются «помидорной столицей» Украины. А тогда — так и всего Советского Союза. Помидорами тут всегда занимались серьезно. Натягивали балаганы, накрытые полиэтиленовой пленкой, и ранней весной рассаживали в них рассаду, выращенную зимой в теплицах. Уже в мае продавали помидоры, вывозя их за пределы района в северном направлении, вплоть до города Мурманска.
Но районное начальство во главе с райкомом партии — а директива, несомненно, шла из Москвы, из ЦК КПСС — решило, что адский труд каменцев (попробуй полазить под низкими пленками балаганов) — это «стяжательство». Помидорной теме в 70-е, именно тогда, как я начал работать в районной газете, были посвящены целые заседания райисполкома, на которых «клеймили» стяжателей под руководством КПСС и ее райкома.
Бедный Василий Михайлович Белым, наш редактор, на всех этих заседаниях не только присутствовал, но должен был писать в газету пространные отчеты — на полосу, а то и на две. С «клеймлением » этих самых «стяжателей».
Благодарю Бога, что не пришлось мне тогда писать такие газетные «отчеты». Да мне бы их и не доверили — по молодости лет. Но однажды в подобной акции мне пришлось поучаствовать. Редактор сказал, что нужно взять фотоаппарат и вместе с милицией съездить в Великую Знаменку — село наше тянется вдоль Каховского моря километров на десять. Утром за мной в редакцию заехал милицейский «бобик», в котором сидели двое капитанов и один майор, кажется, сам начальник райотдела, и мы поехали в Знаменку.
Насчет капитанов я, пожалуй, загнул, было двое сержантов. Но майор точно был — начальник райотдела. В Знаменке мы подъехали к скромному дому, зашли во двор. Навстречу вышел хозяин, мужик лет пятидесяти. Майор сказал ему: «Ну, веди — показывай свое хозяйство!»
Хозяйством были две теплицы. Внутри, под стеклянными куполами, в отличие от всех остальных знаменских-каменских теплиц, где росла рассада помидоров, тут было «целое море цветов». Тюльпанов. Мужик до этого работал главным инженером на каком-то заводе в Никополе, а выйдя на пенсию, перебрался домой, в Знаменку. И тут, призвав на помощь свою инженерную мысль, решил, что в теплице, с большей продуктивностью, можно выращивать не помидорную рассаду — ее еще надо пересаживать в грунт, под балаганы, а цветы. Их никуда не надо пересаживать. Просто надо подгадать так, чтобы тюльпаны распустились аккурат перед 23 февраля и потом, через две недели, к 8 Марта.
Так у него и получалось. Главный инженер додумался под грунт теплицы положить трубы с водой, и эту воду нагревать на входе электричеством. Все получалось очень экономно и эффективно. Когда мы приехали, в теплице уже были целые поляны распустившихся тюльпанов, готовых к отправке на рынок. Я заснял эти великолепные картины. Но инженера милиция отвезла в райотдел. Там, во время допроса, я его еще раз сфотографировал. Его объявили тунеядцем и стяжателем. На комиссии райисполкома «заслушивали». Чем дело кончилось, не знаю, но в газете у нас появился всего один снимок, мой, — «беседа» с народным умельцем в райотделе. И была еще небольшая заметка — кто автор, не знаю — о том, что инженерная мысль моего земляка была направлена «не в ту степь». Развел, понимаешь, тут самое что ни на есть настоящее голландское капиталистическое производство тюльпанов.
Про строкомер, главный инструмент ответственного секретаря в газете, нужно сказать пару слов. В редакцию, случалось, заходили-заезжали наши друзья. Особенно часто из Энергодара, где в то время строилась крупнейшая в Европе Запорожская ГРЭС, из редакции грэсовской «многотиражки» «Слава труду». Евгений Петрович, энергодарский редактор, друг нашего зама Евгения Павловича, привозил не только информацию о «суровых буднях Энергодара», но также бутылку водки и колбасу». Стаканы моментально находились, а вот ножа, как всегда, под рукой не было — хорошую варёную докторскую колбасу мы резали… строкомером. Он для этого очень хорошо подходил. Пили, естественно, «за электрификацию всей страны!»

«Мемуар» 4-й «Проклятая любимая работа!»

1979 год. Дмитрий Шилин — ответственный секретарь Каменско-Днепровской районной газеты «Знамя труда»

«Мемуар» 4-й «Проклятая любимая работа!»

Это мы в районной газете «Знамя труда» — Славка (Владислав Григорьевич) Шислер, это я его сменил на должности ответственного секретаря, когда он с Дальнего Востока прислал телеграмму: «Остаюсь!» — но потом вернулся, в редакцию, в сельхозотдел, Юра Погребняк, он начинал в сельхозотделе, но потом быстро стал зам. редактора и я — на то время ответственный секретарь. Это 1979 год, в конце 1980-го я уехал в Запорожье, в «Комсомолець Запоріжжя», а Шислер вернулся на свою-мою должность

«Мемуар» 4-й «Проклятая любимая работа!»

Сегодня в Каменке-Днепровской помидору воздвигли памятник. А когда-то тех, кто его выращивал, клеймили и называли «стяжателями»
(Продолжение следует)