Индустриальное Запорожье - новости Запорожья

Блог Шилина
«Мемуар» 3-й. Выдали репортёрскую сумку, фотоаппарат "Киев" - и вперед!
Поделиться

Еще в школе, когда я начинал сотрудничать с районной газетой «Знамя труда» — а было это в 9-м классе — получил я задание от ответственного секретаря редакции — дополнить письмо селькора из Великой Знаменки о механизаторе. Для этого надо было с ним встретиться. Понятно, что не на машине я к нему поехал, а на «перекладных» — автобусом. Пришел сразу в контору совхоза. Механизатор, сказали мне, работает на опрыскивании садов. Туда пешком. Нашел я его.

В письме селькора, который довольно часто публиковался в районной газете, об этом механизаторе было сказано, что жизнь его трепала, но он «голову в темном ежике черных волос не склонил». Дальше шло еще какое-то описание, как его, а теперь уже и мой, герой боролся с жизненными обстоятельствами.

Но когда из трактора, за которым была прицеплена бочка для опрыскивания садов ядохимикатами, вылез мужик средних лет, я сразу же отметил — никакого «ежика», а, тем более, черных волос, у него нет — он рыжий! И волосы у него гладкие. После этого все, что в своей заметке написал селькор, можно было выбросить в корзину. Максимум, с кем он поговорил, так это с бригадиром. Взял, наверное, основные, так сказать, биографические данные, пару «производственных показателей», а все остальное придумал. При этом никуда не выходил-не выезжал, с героем не встречался. Уже тогда мне, девятикласснику, это показалось не то что странным — нелепым! Разве можно так писать о людях?!

Я все честно описал, без всяких «ёжиков». А главное — поговорил с трактористом насчет того, что это за работа — целый день опрыскивать сады ядохимикатами, а это значит, что столько же времени их вдыхать. Уже не помню, что в газете оставили от моей заметки — в садах социализма с техникой безопасности все путем! Но заметки селькора в редакции после того случая временно прекратили печатать. Наверное, поставили ему условие — писать «правду жизни».

И вот почти через десять лет после того случая я оказался в штате редакции районки. В конце октября 1977 года я приехал домой — в Великую Знаменку. На следующий день отправился в райцентр — в Каменку-Днепровскую. Ответственный секретарь районной газеты «Знамя труда» Владислав Григорьевич Шислер отвел меня к редактору Василию Михайловичу Белыму. Редакция располагалась в здании управления оросительных систем — тогда поля орошали! — и занимала на первом этаже двухэтажного здания четыре кабинета, а кабинет редактора был на втором, рядом с кабинетом начальника оросительных систем.

Василий Михайлович сказал мне, что пока у них в редакции имеется вакансия на должность фотокорреспондента. Мне выдали репортерскую сумку, фотоаппарат «Киев» — и вперед! Оклад — 105 рублей.

Это было, пожалуй, самое прекрасное время в моей газетной работе. В редакционной бухгалтерии мне давали бланк, куда следовало наклеивать автобусные билеты, и я ехал — в Ивановку, Великую Белозерку, Энергодар и Великую Знаменку, Водяное. Стоимость билетов была от 15 до 60 копеек, мне потом это все возвращали. Плюс давали командировочные.

Я фотографировал механизаторов, которые ударно поработали на завершении осеннего сева, готовились к севу весеннему.
Чтобы снимки попали в газету, их нужно было отправить в Запорожье, «в цинкографию» — в издательство «Коммунар»,  где с бумажных фотографий должны были сделать цинковые клише — а они уже шли на машину, которая печатала газету. Процесс отправки в Запорожье и получения обратно клише занимал две-три недели. Поэтому мудрый зав. сельхозотделом редакции нашей «районки» «Знамя труда» Юрий Иванович Бугров меня наставлял: «Дима! Фотографии для изготовления клише мы отправляем в Запорожье — и на это уходит почти две недели, пока клише вернутся в редакцию. Поэтому запомни правило: если ты механизаторов снимаешь ранней весной, а фотографии их появятся в газете ближе к маю — шапки долой! А если тех же механизаторов снимаешь в ноябре, на пороге зима, то — шапки надеть!» Так я и ориентировался, снимая сельских механизаторов.

Позже коллеги из областных и районных газет все эти фотокорровские «уловки» дополнили тем, что многие из них, отправляясь снимать механизаторов, получивших, например, звание Героев Социалистического Труда, захватывали с собой парадные галстуки — ну, «при галстуке» должен быть Герой. А другие, более предусмотрительные, кроме галстуков, брали с собой в командировку еще и механические бритвы — Герой хлебной страды за штурвалом комбайна должен был не только красиво говорить, но еще и непременно гладко выбрит.)
Мне нравилась моя работа фотокорреспондента, тем более, что редактор давал возможность побольше писать — в основном, в текстовках под фотографиями.

Вообще, фотографировать я начал с 8-го класса. Все семь студенческих лет (политех + университет) этим же занимался — причем, не «для себя», а печатался в газетах, поэтому новая должность (как корректора в 8-м классе) показалась мне вполне приемлемой — в смысле, справлюсь!
Что еще из того, безмятежного, периода можно отметить? То, что редактор Василий Михайлович Белым не очень настойчиво, но заставлял меня писать расширенные текстовки к своим снимкам, было хорошо тем, что не отбило охоту к письму. Раз меня не заставляют, но хотели бы, значит, я напишу — уж постараюсь! Так вхождение в «писательскую» журналистику происходило плавно. И это, как я сейчас понимаю, было хорошо.
С заведующим сельхозотделом Юрием Ивановичем Бугровым в теплое время года  мы часто выезжали в командировки по району на редакционном мотоцикле с коляской К-700, Юрий Иванович был за рулем. Заехали как-то к Герою Соцтруда — сидели у него во дворе под раскидистым орехом, сверху чирикали воробьи, я задавал какие-то вопросы. А Юрий Иванович меня ни разу не перебил, ни разу не вставил свое слово или вопрос — как теперь я понимаю, он таким образом меня «натаскивал». Учить новичка — это значит дать ему полную свободу. Все, вроде, получилось. Тогда диктофонов не было — может, это и к лучшему.

Через год у нас в редакции вдобавок к мотоциклу появился «Москвич» — возможностей для маневра и срочных командировок прибавилось.
Но безмятежной моей фотокоровской деятельности ровно через полгода пришел конец. Ответственный секретарь летом уехал в отпуск, аж во Владивосток, и за неделю до его окончания прислал редактору телеграмму — мол, прошу меня уволить по собственному желанию, снять с партийного учета, остаюсь, я здесь женился.

Редактор с этой новостью зашел ко мне: «Славка не вернется. Иван Герасимович, пенсионер и бывший ответсек, заменявший отпускника, через неделю уходит. Ты пойдешь на ответственного секретаря?» — «Василий Михайлович! Да я же совсем не знаю эту работу», — сказал я редактору. — «Так Иван Герасимович будет еще неделю, за это время он тебя научит. Давай, иди, завтра утром дашь ответ».
После работы из Каменки я уехал домой в Знаменку. Думал, в общем-то, недолго. У фотокора ставка — 105, у ответственного секретаря, третьего человека после редактора, — 160 рублей. И за карточками в дождь и снег не надо по району ездить. На следующее утро я сказал редактору, что согласен. Он с радостью пожал мне руку, потому что других кандидатур, как я понял, у него просто не было.

Два с половиной года в районной газете моим главным инструментом, кроме авторучки и фотоаппарата, был строкомер — такая красивая линейка из нержавеющей стали, которой не только газетные строчки можно измерять, но еще и вареную колбасу, в случае необходимости, хорошо резать. Но об этом — в следующем материале.

«Мемуар» 3-й. Выдали репортёрскую сумку,  фотоаппарат

Два Шилина (фотоколлаж) — а в общем-то один, это работа ответственного секретаря районной газеты. Год 1978-й.

«Мемуар» 3-й. Выдали репортёрскую сумку,  фотоаппарат

Снова в командировку («Через год у нас в редакции вдобавок к мотоциклу появился «Москвич» — возможностей для маневра и срочных командировок прибавилось»)[/center]

«Мемуар» 3-й. Выдали репортёрскую сумку,  фотоаппарат

Живописные окрестности Каменки-Днепровской
(Продолжение следует)


Комментарии читателей